– Я всего лишь хочу тебе помочь, – пошла на попятную Лорна. – Ты ведь никого не знаешь в столице, моя милая сестричка! Мой тебе совет – не стоит отвечать ему согласием. О герцоге Райоте по Виенне ходят не слишком приятные слухи. Все наслышаны о его порочной и беспутной натуре.
Тетя Розалин выглядела изумленной, это еще мягко сказать.
– Думаю, это мне решать, – отозвалась я, нисколько не поверив в слова Лорны, – принимать приглашение или нет. Отдай письмо!
Зашипев, та все же швырнула им в меня, и я поймала его на лету.
– Не расстраивайся так, детка! – попыталась утешить приемную дочь Розалин Ричмонд. – Есть еще два букета. Пусть они не такие огромные, но не менее красивые. И карточки… От кого они, Лорна?
Та взяла следующую, которая лежала рядом с букетом, и с ее лица исчезли последние краски. Потому что помимо карточки был еще и конверт, на котором стояла печать Дорсеттов.
– И это тоже ей! – прошелестела Лорна. – Но это же… Это немыслимо!
Пусть Густав и прислал мне чудесный букет, но письмо было от принцессы Джорджинии.
Цветы Густав решил подарить по той простой причине, что я спасла ее от больших проблем. И еще потому, что его впечатлила моя способность удержаться в седле на той странной штуковине из магической аномалии, потому что у них ничего не получилось.
Но я ни в коем случае не должна принимать букет от Густава всерьез, а влюбиться в принца было бы верхом глупости.
Так мне и написала.
«Не воспринимай моего брата серьезно.
К тому же я не хочу, чтобы моя новая подруга обзавелась разбитым сердцем и плакала каждый раз, завидев моего брата.
Что же касается тебя, Кэрри, я бы посоветовала тебе присмотреться к моему дяде Нейтану.
Он обязательно женится, причем довольно скоро. Подозреваю, уже в этом Брачном Сезоне, потому что отец его все-таки дожмет.
К тому же в дяде Нейтане есть еще один плюс – если ты выйдешь за него замуж, мы с тобой станем настоящими сестрами, пусть наше родство и будет довольно условным.
И еще он красавчик, и мне кажется, что ты произвела на него самое лучшее впечатление, когда въехала на той штуке ему в живот».
– Если бы только в живот! – пробормотала я.