Принцесса предлагала встретиться с ней в четыре часа дня возле Собора Воскрешения, после чего отправиться в лазарет Святой Лючии, чтобы навестить Аллариса Лероя.
«Я помню его с раннего детства. Он постоянно журил нас с Густавом по делу и без, добавляя «Срань Богов» и много всего разного, из-за чего я сумела завоевать определенный авторитет среди девочек в пансионате в Эльмарене.
Мало кто умел ругаться столь же витиевато, как я, за что я премного благодарна господину Лерою.
В детстве я звала его «дядей», и мне бы хотелось его навестить.
Я кивнула, затем стала прикидывать, что мне ответить Джорджи.
Чем и занялась – сперва сочиняла письмо, затем искала Флетчера, чтобы тот отвез мое послание во дворец.
Делала это так долго, пока в дом с неожиданным визитом не явился виконт де Бражье.
***
Оказалось, виконт приехал вовсе не ко мне, хотя я успела напрячься и начать переживать, размышляя, как я ему откажу.
– Сегодня последний день, Кэрри! – заявил дед во время завтрака, после чего добавил, что у него слишком много дел в конторе.
Много проблем, которые необходимо решить в самое ближайшее время, и больше ничего объяснять мне не стал.
Тут к нему явился де Бражье, и я порядком встревожилась. Решила, что виконт мог быть той самой проблемой, которая нашла деда даже в собственном доме.
Но, быть может, я все придумала, а потом себя накрутила, и подобный визит в порядке вещей?
…То, что он не в порядке, я поняла, когда ошивалась возле кабинета деда.
Присмотрела себе выступ в стене в смежном коридоре, за которым можно было спрятаться. Затем время от времени как бы невзначай прохаживалась мимо двери, готовая юркнуть за тот самый выступ, если услышу, что разговор подходит к концу и де Бражье собирается нас покинуть.
Вместо этого услышала громогласный голос деда, потребовавшего, чтобы его гость немедленно, сию же минуту убирался вон из дома и чтобы его глаза больше никогда де Бражье здесь не видели!.
Затем раздались тяжелые мужские шаги, приближавшиеся к двери, и я юркнула за свой выступ.
Судя по звукам, дверь открылась, но виконт остановился в проеме.
– Ты еще об этом пожалеешь, Кэмпбелл! – раздался его ледяной голос. – Я размажу тебя, как мерзкое насекомое. И вот тогда, когда от тебя ничего не останется, ты сам ко мне приползешь.