– Меня зовут Кэролайн Митчелл. Мои родители – Себастьян и Мэри Митчеллы. Моя бабушка умерла четыре месяца назад. В январе, тут вы правы! Я приехала в столицу, чтобы отдать вам письмо и выполнить ее последнюю волю. Но уже завтра я возвращаюсь домой. Вот, держите!..
Лорд Арчибальд Кэмпбелл молчал. Смотрел на меня, а я внезапно почувствовала, что у меня начинает дрожать рука. Та самая, в которой я держала злосчастное послание, вынудившее меня приехать в столицу и прийти в этот дом.
Неужели… Неужели письмо было всего лишь поводом, и бабушка так и не набралась сил признаться мне в том, что она солгала?! Уж не знаю как, но скрыла тот факт, что я – никакая не Кэролайн Митчелл?
– Не понимаю, как такое могло произойти?! То есть вы утверждаете, что нас каким-то невероятным образом… подменили? Произошла ошибка, и я – ваша внучка?!
– Именно так все и было, – кивнул он.
– Меня зовут Кэролайн, – твердо заявила ему. – Чужое имя меня смущает, так что не стоит меня им называть. К тому же я пока еще не получила ни единого подтверждения вашим словам.
– Договорились, Кэрри! – с легкостью пошел на уступку лорд Кэмпбелл. – Но все же присаживайся, – он указал мне на кресло напротив себя, – разговор нам предстоит долгий. Твоя служанка…
– Это моя компаньонка. Ее зовут Молли, – отозвалась я, и пожилой лорд не стал спорить.
– Молли может устроиться в кресле возле окна. – Он повернул голову: – А вот и Рэдфорд!
Потому что в гостиную вошел дворецкий с серебряным подносом в руках.
Похоже, как и садовник, повар в этом доме испытывал определенное уныние, что отражалось на его кухонном мастерстве.
Дворецкий пристроил поднос на маленьком столике рядом с креслом лорда Кэмпбелла, после чего уставился на меня выжидательно.
Его хозяин тоже продолжал на меня смотреть, поэтому я все-таки опустилась в кресло.
Я дам ей чашку с чаем, положу на блюдце печенье, и она устроится в кресле возле окна.
Но Молли осталась на ногах. Встала за моей спиной и замерла, словно скала.
Меня давно не оставляло ощущение, что Молли меня охраняет, хотя я ни разу не давала ей повода усомниться в том, что могу за себя постоять.