Видел, как тот хватает ручку, понимает, что она не пишет, пробует другую. Затем еще одну. Гэхаловуд называл это “кладбище ручек”. Он знал, что надо прибраться, выбросить вещи Вэнса. Его и Лэнсдейн просил. Но ему не хватало мужества.
Из задумчивости его вывел стук в дверь. В кабинет вошел Казински с толстым пакетом в руке:
– Вот, пришло для Вэнса.
Гэхаловуд вскрыл конверт: это был рапорт пожарного инспектора относительно пожара в квартире Уолтера Кэрри. Инспектор докладывал о выводах следствия: поджог в трех разных местах.
– Этот тип точно был чокнутый, – вознегодовал Казински. – Приложить это к делу Аляски Сандерс?
– Нет смысла, дело закрыто, – ответил Гэхаловуд."
"– Тогда что, передаю это в полицию Маунт-Плезант, это она занималась пожаром? Напиши сопроводиловку, я отошлю.
У Гэхаловуда не было ни малейшего желания думать и писать бумажки, и он попросил коллегу:
– Слушай, Казински, не в службу, а в дружбу, убери со стола Вэнса. Свали все в коробку, и конверт этот, и всю эту кучу говна, а коробку запихни в шкаф. Не хочу, чтобы все время маячило перед глазами.
* * *– У Вэнса не было прямых родственников, – пояснил Гэхаловуд, – но я думал, кто-нибудь придет за вещами. Брат какой-нибудь, кузен, племянник. Никто так и не пришел, и шкаф так и стоял нетронутым.
– Зачем вы мне это все рассказываете, сержант?
– Затем, что мне не дает покоя наш вчерашний разговор. Я целый день задавался вопросом, что же могло случиться в Салеме. И чем больше думал, тем яснее понимал, что мы с Вэнсом, когда расследовали, сосредоточились на Маунт-Плезант и совсем забыли про Салем.
Он вытащил из кармана два листка. Две ксерокопии: рукописную заметку Вэнса и газетную статью.