– Ты что, будешь работать на заправке? – крикнул ей вслед Эрик.
Она обернулась. Ее лицо выражало покорность судьбе.
– Когда сидишь по уши в дерьме, нечего воротить нос, – сказала она и кинулась прятаться от дождя.
* * *– “Когда сидишь по уши в дерьме, нечего воротить нос”, – повторил Эрик. – Это ее точные слова. Я потом долго думал, что же такое случилось в Салеме.
– Мать Аляски сказала, что они поссорились, – пояснил Гэхаловуд. – Вроде бы они с мужем обнаружили, что Аляска курит марихуану.
Эрик только посмеялся:
– Аляска могла скрутить косяк, как любой другой в ее возрасте.
Но чтобы из-за этого уехать из Салема, похоронить себя в Маунт-Плезант… Нет, как по мне, тут наверняка была причина поважнее.
– Уолтер вам ничего не говорил на эту тему?
– Нет, и не потому, что я не спрашивал. Но он вилял. Твердил, что у них великая любовь, и я в конце концов решил, что Аляске хорошо в Маунт-Плезант. В этом городке приятно жить. Ничего общего с бурлящим Нью-Йорком или славным Лос-Анджелесом, но есть в нем такая простота и тихая радость, за которые все золото мира отдашь.
Сами видите, сержант, я вам сколько времени рассказываю про свою жизнь, вспоминаю про нас с Уолтером, и ничего неприятного в голову не лезет. Не знаю, с чего вы уперлись в свою идею о мести. Я часто думаю об Уолтере. Это для меня вроде побега отсюда. Ложусь на кровать в этой жуткой тюрьме, закрываю глаза и отвлекаюсь от всего, что меня окружает, – от шума, вони, криков. Тогда я могу слышать детский смех. Вижу, как мы вдвоем, я и Уолтер, бежим по главной улице.
Добегаем до магазинов родителей и загадываем: добежать до книжного Чинции Локкарт раньше, чем проедет машина. И несемся, как две ракеты. Мы часто такое загадывали. Тогда и подхватили вирус бега. Когда оказались в лицее, могли пулей носиться. Вот нас и включили в беговую команду, я потом благодаря этому получил стипендию в университете. Вот так я каждый день вырываю себя из камеры и возвращаюсь в Маунт-Плезант, где мы с Уолтером были рядом. В общем, когда я про него думаю, сержант, то думаю не про месть, а про наши рыбалки, про форель, которую мы жарили на костре на Грей Бич, про ночные споры на пляже… Вспоминаю все это и говорю себе, как же это казалось легко…
– Что казалось легко?
– Быть на свободе, сержант.
* * *Когда мы выходили из тюрьмы, Патрисия Уайдсмит спросила Гэхаловуда:
– Что думаете, сержант?
– Не скрою, я слегка запутался. Если верить Эрику, у Уолтера не было ни малейших причин желать ему зла.
