Донна Сандерс извлекла несколько папок, где хранились вперемешку памятные мелочи, более или менее официальные документы и фотографии дочери. Просматривая их, я нашел старую выписку из “Бэнк оф Нью-Ингленд”. Она была от 1997 года, это нам мало что давало, но там был указан адрес отделения банка в Салеме, а главное, имя тамошнего консультанта – Гэри Стенсон. Банк был еще открыт, я попытался позвонить, не особо надеясь поговорить с этим Гэри, выпрыгнувшим прямо из 1997 года. Но телефонистка меня соединила.
– Алло?
– Мистер Стенсон? С вами говорит Маркус Гольдман. Я веду расследование смерти Аляски Сандерс, она была вашей клиенткой.
Подозреваю, подобное вступление всегда производит на людей впечатление. Я объяснил этому мистеру Стенсону, откуда мне известно его имя, и он предложил:
– Приходите в банк, я вас жду. Но поторопитесь, мы скоро закрываемся.
Через двадцать минут я сидел в отделении “Бэнк оф Нью-Ингленд” напротив Гэри Стенсона. Стенсон проработал здесь больше сорока лет и через несколько месяцев уходил на пенсию.
– Слышал про вас, – сказал он. – В принципе, как вы знаете, в отношении своих клиентов я связан профессиональной тайной.
– Прекрасно понимаю.
– Но Аляска больше не клиентка, ее счет закрыт по причине смерти. То есть я не могу разгласить какие-то конкретные сведения, а значит, могу свободно отвечать на ваши вопросы.
– Вы лично знали Аляску?
– Да, конечно. У ее отца тоже есть счет у нас в банке. Я его сто лет знаю. Аляска была чудесная девушка. Знали бы вы, как я оплакивал ее смерть. Я был просто убит. Я ее не так близко знал, но такая жалость! Почему вас интересует ее счет?
– Мне описывали Аляску как экономную девушку, которая откладывала деньги, чтобы осуществить свою мечту – поехать в Нью-Йорк.
Консультант растерянно уставился на меня.