Эти два труса предпочли уйти из жизни, лишь бы не брать на себя ответственность!
Гэхаловуд вдруг как-то странно уставился на меня:
– Твою ж мать, писатель…
– Что с вами?
– Черт, это же яснее ясного!
Я понял, что на него сошло озарение:
– Чтоб вас, сержант, что такое?
– В девяносто девятом году, когда расследование закрыли, Казински попал под машину и остался парализованным. На тот момент Казински был единственным живым человеком, кто знал, что признания Уолтера вырваны насильно.
– Так, – отозвался я.
– Не так! – поправил меня Гэхаловуд. – Кто-то еще знал, что Уолтер не убивал Аляску. Сам убийца! Убийца совершил идеальное преступление: полиция считает, что преступник у нее в руках. Уолтер Кэрри мертв. Вэнс тоже. Эрик Донован, сломленный системой, вынужден признать вину, чтобы избежать смертной казни. Но есть еще один человек, знающий, что вина Уолтера сфабрикована, – Казински. Он – та песчинка, которая может застопорить шестеренки идеального преступления.
"У входа в тюрьму штата толпились журналисты. Дверь открылась, появилась сияющая Патрисия Уайдсмит. Она обернулась и что-то сказала человеку за спиной. Как будто подбадривала робкого ребенка. И вот Эрик Донован показался в дверях и сделал первые шаги к свободе.
Глава 29
Освобождение
Конкорд, штат Нью-Гэмпшир
Пятница, 21 июля 2010 года
На него немедленно развернулись все камеры и микрофоны, пулеметная очередь вопросов слилась в неразборчивый гул.
– Сегодня одна семья наконец воссоединилась. После одиннадцати лет борьбы, душевной боли, страданий Эрик Донован на свободе и может вернуться домой. Но, хотя Эрик отныне – свободный человек, он оставляет в этой мрачной тюрьме навеки замурованными одиннадцать лет своей жизни. У невиновного человека украдены одиннадцать лет. Одиннадцать лет кошмара, притеснений, каждодневного насилия. Одиннадцать лет ада.