Справедливо? Таким, как ты, он вешает лапшу на уши, будто крышует, защищает… а сам он видишь, как поступил? Ты же для него никто, так, пешка… таких как ты, у него много… и все думают, что он для них опора и защита. А какая из него защита? Вон, Леший Оксану Людкину завалил, и никто девочку не защитил… да ты и сама знаешь…
— Знаю, — кивнула Оля. — Он мне сам всегда говорил, чтобы я никого не боялась…
— Что бы, ты не боялась торговать наркотой? — уточнил Иван.
— Ну да… — кивнула Уткина.
— А что общаковские, приходили?
— Нет. Они знали, что я под начальником милиции банкую, вот так и не приходили…
— Под Михаилом Ивановичем? — уточнил Иван.
— Ну да.
— И что, общак так и не разу не пытался на тебя наехать?
— Я же говорю, что нет.
— А сколько ты ему платила за «крышу»?
— Половину…
— А в чем он тебе помогал?
— Когда я привозила героин, он приезжал на наше капэ и всех там собирал внутри…
— И дорога оставалась свободной… — досказал Иван.
— Да. Я спокойно проезжала… Что теперь со мной будет, Ваня? Что, я за этого урода буду восемь лет париться?
— Ну, если будешь себя вести плохо, то будешь париться…
— А если хорошо? — подхватила Оля.
— Ну, тогда, может, получишь года два условно, и дело с концом…
— Так что надо для этого? А, Ваня? Я все сделаю, что надо… все, что только смогу…
— Хорошо, — Иван кивнул.
— Ваня, Ваня, я же не девочка! Я понимаю, что это только слова. А как ты это все устроишь? Кто ж меня отпустит условно? Ты же сам сказал, что у меня уже есть статья за перевозку!
— Я тебе объясню: если ты все эти слова говоришь в суде, то я представляю тебя как своего агента, внедренного специально для того, чтобы вывести на чистую воду самого начальника милиции… поняла мысль? И таким образом получается, что действовала ты по заданию специальных служб, а это уже не преступление…
— Да, я скажу все…
— Тогда сперва напиши мне все, что у тебя было с начальником милиции… давай по быстрому…
— Ага, хорошо…
Оля начала быстро строчить на бумаге.