— Чем?
— Сам знаешь!
— Не торгую я ничем. Уходите! Или я милицию вызову!
— Значит, не торгуешь?
— Ничем я не торгую. Идите отсюда. Я уже звоню в милицию…
Цыпа выглянул из квартиры:
— Заводи…
Иван вошел вместе с удерживаемым им наркоманом в квартиру. При виде наркомана барыга переменился в лице. Цыпа усмехнулся:
— Звони в милицию! Почему не звонишь?
Иван посмотрел на торговца. Тот весь сжался и выглядел загнанным в угол.
Цыпа с силой ударил торговца в лицо, и тот повалился на пол.
— Встанет, дашь ему еще!
Сам Цыпа пошел по квартире и начал крушить ногами все, что можно было сломать — стекла в шкафах, какую-то бытовую аппаратуру, зеркала…
Барыга подпрыгнул, но Иван, проинструктированный, вломил ему в челюсть, и тот снова оказался на полу. Цыпа, совершив по квартире лихой кавалерийский рейд, вернулся к лежащему на полу парню:
— Значит так, послушай, урод, меня внимательно! Наши люди к тебе уже приходили, а ты их обманул.
Парень промычал что-то неразборчивое, но ответ, в этом случае, видимо, не подразумевался. Цыпа продолжил:
— За то, что мы тебе позволяем открыть торговлю — штука. За каждый месяц — тоже штука. Да еще штука за то, что ты нас пытался обмануть. Наркоту мы у тебя не забираем, наоборот — торгуй. Может, мы даже тебе еще привезем для продажи. С этого дня ты платишь только нам, мы будем защищать тебя от бандитов.
— Ясно, — прохрипел наркоторговец, еле шевеля перебитой челюстью.
— Ну вот и ладно. Бабло давай! Сегодня с тебя три штуки…
— У меня есть только две.
— Давай две. Завтра приеду, отдашь еще полторы…
— Хорошо… — барыге оставалось только согласиться.
— Ну, тогда до завтра!
Цыпа взял с торговца деньги и парни вместе с перепуганным наркоманом, вышли из квартиры.
Зёма поблагодарил Ивана за помощь в работе по «установлению порядка», рассказал о новом деле на завтра, и дал ему пятьсот рублей.
— Давай выпьем!
Идея Жорику понравилась.
Утром, а вернее уже ближе к обеду, Иван проснулся, и полез в холодильник, где должны были находиться несколько бутылок пива.
— Сегодня на дело… — под руку напомнил Жорик.
Сеня, которому Зёма не доверил никакого дела, угрюмо посмотрел на Ивана.