Сын покойного, наркоман и законченный отморозок, одетый в строгий костюм, украденный, по видимому, именно для этого случая, в магазине элитной одежды, нес портрет родителя в черной рамке. Не хватало разве что длинной череды государственных наград на красных бархатных подушках. Но, как известно, Жиган от государства кроме сроков ничего не получал, а раз так, то и наград у него не имелось…
Так как гроб несли на руках, то и двигались очень медленно. Кладбище находилось сразу на окраине города, и доехать до него можно было за три минуты.
Процессия вышла из города, поднялась на сопку и свернула на кладбище. Могила была отрыта прямо у входа в «тихую обитель» и рядом стоял заготовленный крест неимоверных размеров. Тут же находился и батюшка из местной церквушки с кадилом и помощницами.
Гроб поставили на специальные подставки, и началось представление. Криминальные вожди всех уровней в строгой очередности, которую им указывал расторопный Фикса, забирались на небольшую ступеньку и строго по две минуты говорили, какой Толя Жиган был хороший, и как его все любили.
Началось отпевание, но этим захватывающим зрелищем операм насладиться не довелось.
— Здорово! — в машине помимо Леонида сидел Иван, и Женя поздоровался с ним, будто не видел его сто лет.
— Здоровей видали…
— Макара что ли, видали?
— Нет, — отозвался Женя. — А кстати, где он?
— И мы его не видали. Такого не может быть, что бы он не пришел поговорить с Трофимом. Наверно что-то случилось.
— А может, Чиф и Макара уже замочил? — предположил Женя.
— Все может быть, — Иван достал из кармана телефон и начал набирать номер приемного покоя.
— Наш Макар в реанимации.
— Что с ним случилось? — спросил Леонид.
— Передозировка наркотиками.
— В такой-то момент! — усмехнулся Вадим. — Это однозначно его теперь снимут с положения.
Вдруг динамик зашуршал, и послышались приглушенные голоса. Криминалитет, по всей видимости, начал рассаживаться за столики. Чебоксаров включил диктофон.