— Фикса мне не объяснял…
— Я же, тебе, дура, объяснял: это от вас, коммерсов, помощь тем, кто сейчас на зонах парится… Фикса со всех взносы в «общак» собирает.
— А мне какое дело до ваших зэков?
— А помогать что, не должны, что ли? Все друг другу помогают…
Иван, а следом и Роман, выскочили из комнаты и мгновенно оказались в тесной прихожей.
— Ты еще скажи, что все люди братья! — не удержался Иван и левой рукой попытался попасть Лимону в голову."
"Роман вытолкнул Таню из прихожей. Лимон вытаращенными глазами смотрел на неожиданно появившихся людей и мог только пятиться назад.
— Руку! — крикнул Иван. — Руку держи!
Роман ухватил Лимона за запястье и, выворачивая сустав, причиняя при этом Лимону сильную боль, завернул одну его руку за спину. Свободной рукой Роман ударом браслета по запястью застегнул его так, насколько хватило сил. Вторую руку застегнуть проблем особых не составило. Бандит взвыл:
— Больно!
Роман, чувствуя, что в этот момент на него смотрит с надеждой маленькая девочка, локтем ударил Лимона по почкам
— Заткнись! Или пристрелю, ты меня знаешь…
— Тоже мне, ротвейлер гребаный, — добавил Иван, не расслышавший одну из последних фраз Лимона.
Лимон заткнулся. Иван потирал разбитый палец.
— Подъезд! — указал Роман, но Иван махнул рукой. Наличие или отсутствие сообщников сейчас не имело никакого значения. Вымогатель был пойман. С поличным. С обличающими его разговорами, записанными на два диктофона. А если кто-то сейчас и стоял в подъезде, то Фемида не признает его соучастником.
Парни поднялись с пола. Пока Иван по рации вызывал опергруппу, Роман подошел к Катюшке:
— Вот видишь, мы его поймали.
Катя молча кивнула.
Таня села на кухне на стул и разревелась. Дочка стояла возле нее и тихо просила не плакать. Иван подошел к Тане и попросил её:
— Не плачь. Все кончилось…
— Что сейчас будет? Ведь их много.
— Они сейчас все по норам сидят. Никто не посмеет тебе мстить. К тому же я всегда рядом.