Дело спящей красавицы (СИ)

Филипп Петрович посветлел лицом и по-хозяйски вынул из верхнего ящика стола чистый лист бумаги, а затем вытащил из стакана ручку. Положил ладони на столешницу, сцепил пальцы в замок и начал разговор:

— Мастер Литвинов, не стану вас обманывать, но ваши дела очень плохи. Все указывает на то, что именно вы решили похитить Софью Николаевну Потемкину. Но случайно убили ее. Непреднамеренно.

— Указывает косвенно, — отметил я негромко."

"— Сегодня я беседовал с Николаем Александровичем, — продолжил отец, словно не заметив моей ремарки.

 — Он вполне согласен с тем, что вы не желали убивать бедную девочку. Поэтому если вы сознаетесь, то получите десять годков каторги. Даю слово дворянина. Князь Потемкин откажется от мести, потому что вы понесете наказание по закону. А через пять лет вас освободят с каторги условно-досрочно. Если вы не пойдете на сотрудничество, мы все равно все докажем. Но тогда каторга будет уже бессрочной. И права условного освобождения у вас уже не будет. Сделку мы можем заключить сегодня.

Он протянул чистый лист и ручку в сторону Литвинова.

Голос старшего Чехова был тихим, вкрадчивым. И на какое-то время я даже поверил в то, что парню проще признаться. Но морок, который наводил начальник охранки, быстро спал.

— Не торопитесь… — начал было я.

— Софья Николаевна жива, — внезапно заявил Илья.

— И где же она находится? — мигом уточнил Филипп Петрович, став похожим на ястреба.

Черты его лица заострились, глаза сверкнули, и весь его вид говорил о том, что хищник почуял добычу.

Но Литвинов устало пожал плечами:

— Это мне неизвестно.

— Тогда с чего вы взяли, что она Софья Николаевна жива?

— Потому что она сама попросила меня помочь ей бежать, — бесхитростно ответил Литвинов.

— Зачем? — недоуменно уточнил Чехов.

— Это мне неизвестно, — повторил Илья.

Филипп Петрович задумчиво забарабанил пальцами по столешнице:

— Мастер Литвинов, — после недолгого молчания произнес он. — Вы же должны понимать, что выглядит это заявление… неубедительно. Зачем княжне сбегать из собственного дома? Где она благополучно жила в любви и заботе?

Литвинов замялся, словно хотел было что-то сказать.

Но бросил на меня короткий взгляд и вновь произнес:

— Это мне неизвестно.

— Может быть, все-таки скажете правду? — вкрадчиво уточнил Филипп Петрович.

— Я не лгу, — ответил Литвинов. — И не могу знать всех мотивов Софьи Николаевны.

— Допустим, — медленно протянул Филипп Петрович, и добавил. — Допустим, на сделку вы идти не хотите. Что же, тем хуже для вас.