Если невиновный попадет на каторгу, которая сломает ему жизнь и создаст преступника, это будет только половиной беды.
Жандарм удивленно взглянул на меня:
— И что же за вторая половина, позвольте полюбопытствовать?"
"— Важность ее в том в том, что виновный избежит наказания. И уверится в безнаказанности, — ответил я. — Бешеного пса, который почувствовал вкус крови, очень сложно остановить. А работа жандармерии как раз и состоит в защите общества и правопорядка. Пресечении преступлений и наказания за уже совершенные проступки.
Иванов кивнул:
— И то правда. Никогда не думал о проблеме с этой стороны.
Я улыбнулся, а жандарм продолжил:
— Но если вы докажете невиновность Литвинова, мне все равно нужно будет предъявить преступника суду.
— Боюсь, если мы не найдем настоящего преступника, доказать невиновность Литвинова будет невозможно, — произнёс я.
— Настоящий душегуб останется на свободе, — продолжил за меня жандарм, выбросил недокуренную сигарету и встал со скамейки. — И, возможно, и дальше будет убивать. И рано или поздно, ошибка следствия вскроется. Как это было с делом Попова. Вы правы, Павел Филиппович.
Дмитрий взглянул на меня и уточнил:
— И как вы думаете, с чего нужно начинать?
— Литвинов не говорит правды. Быть может, он дал клятву, которую не может нарушить.
Лицо жандарма исказила недовольная гримаса:
— И как вы себе это представляете, мастер Чехов? В Петрограде несколько миллионов жителей. И искать неустановленного природника…
— Илья общался в основном с бастардами, с которыми рос в приюте, — ответил я. — Думаю, для этого дела он подбил человека, которому мог доверять.
Жандарм кивнул:
— Логично. И я предполагаю, у вас уже есть список этих природников из приюта.
Я хитро улыбнулся:
— Есть.
— Тогда я пришлю к вам курьера, — решительно ответил жандарм. И я заметил в глазах Иванова желание распутать это дело. Впрочем, причину я тоже понимал. Дело было на личном контроле моего отца. Который уже наверняка договорился с князем Потемкиным об оказании услуги. Но после Попова он хочет сделать всю работу чужими руками.