— Ну, или хотя бы прозвища?
Парень кивнул, и я спросил:
— И сколько вы хотите за эту информацию?
— Рупь, — быстро ответил приютский и поджал губы.
Фома нахмурился и открыл было рот, чтобы начать торговаться, но я только кивнул и достал из кармана купюру:
— Здесь рубль. Назовешь имена — и он твой.
При виде денег, глаза парней жадно загорелись. Фома недовольно покосился на меня, явно не одобряя подобного действия, и грозно предупредил приютских:
— Но ежели обманете…
— Даю честное слово, дядь, — поспешно ответил паренек.
— Ну, раз честное слово, — усмехнулся я. — То слушаем.
— Один огневик — Никита Борзов, который бойцовских собак за городом разводит. Мужик он не злой и нас обычно не обижает. Иногда даже дает монетки на баранки, — ответил долговязый, жадно глядя на купюры. — А второй друг его по приюту. Василий Тихонов. Второй не такой добрый. Ему лучше под ноги не попадаться. Может и пенделя отвесить.
Значит криомастер, которого нашли в той квартире, и был этим самым Тихоновым.
— Ну, держите.
Я протянул деньги пацану. И тот попытался было быстро схватить их, но в последнюю секунду я отдернул руку:
— А зачем искали не знаешь?
— Да проигрались они, — нетерпеливо выпалил парень. — Кому не знаю, да и узнавать не буду, барин.
Он насупился и взглянул на меня исподлобья:
— Они в притоне «Черной Сотни» играли. Но там лучше не вынюхивать. Дурное это место, барин. Ежели начнешь расспрашивать, то не ровен час, можно и без головы остаться. А мне, барин, голова еще нужна.
— Чтобы в нее есть, — буркнул второй парень, а третий выдал приятелю подзатыльник.
Я с равнодушным видом пожал плечами и отдал деньги подростку:
— Что же, жаль. Очень жаль. А то я мог бы еще заплатить.
Парень забрал купюру и свернул ее, чтобы сунуть за резинку носка.
— Уж простите, мастер, но и впрямь никто вам не скажет такого, ежели жизнь дорога. Токма мертвый скажет, но кто ж его услышит… — он осекся, видимо догадавшись, что некроманту как раз и услышит.
Потом довольно усмехнувшись парень снял кепку и отвесил поклон:
— Спасибо, господа хорошие.
— Пломбир… — хрипло напомнил ему второй парнишка.
— Вы обещали пломбир от лавочника на углу всем троим.
— Всем за мой счет только по порции сегодня. Скажите лавочнику, что я оплачу, — подтвердил Питерский.
Троица развернулась и, шаркая подошвами ботинок, неспешно покинула двор.