Это был великолепный медовый месяц! Они купались, наслаждались восхитительной кухней, любили друг друга.
Поскольку в августе в мире моды наступает затишье, молодожены вернулись в Нью-Йорк и отправились в Саутгемптон, в пляжный домик, где встречались с друзьями и принимали гостей.
Отпраздновав День труда[3], они вернулись в город и после двух месяцев ничегонеделания вновь погрузились в работу. Роберт пропадал в офисе, а Гаэль отказалась от меблированной квартиры за три дня до свадьбы.
В середине сентября пришла телеграмма от Луи Мартена, фермера, в которой сообщалось, что он получил предложение от одного парижского банкира, пожелавшего приобрести поместье и прилегающие к нему земли.
— Уверена, что поступаешь правильно? — спросил Роберт, когда она рассказала о предложении.
Сумма ничтожная, и он опасался, что позже, когда ее раны немного заживут, Гель пожалеет об этом. Но она твердо ответила, что больше никогда не появится там. Теперь ее дом здесь, в Штатах. Содержать поместье она не видела смысла, хотя муж и предложил нанять толкового управляющего.
Сделка была завершена очень быстро, и Гаэль с облегчением узнала, что деньги переведены на ее счет в банк в Нью-Йорке.
"К концу сентября Гаэль по-прежнему была счастлива, хотя и устала смертельно. У нее состоялось с полдюжины съемок на обложки глянцевых журналов. Ее фотографировали для рекламы, она демонстрировала модели аж трех дизайнеров, в том числе Нормана Норелла и Чарльза Джеймса, но ни один из них не был таким талантливым, как Диор. Агентство считало ее топовой моделью, карьера в Нью-Йорке процветала, и Роберт очень гордился женой.
Такой сумасшедший ритм жизни не мог остаться без последствий. Она очень сильно похудела, и Роберт отправил жену к своему доктору. Гаэль, пытаясь его успокоить, уверяла, что здорова, но вернулась от доктора странно притихшая.