Как он слизывает шоколад с нижней губы, как его голубые пронзительные глаза заглядывают в мои, как сильные руки то украшают фондан, то трогают меня.
Только не так как в реальности, а смелее, увереннее.
В общем просыпаюсь я изрядно злая и совершенно неудовлетворенная.
При чем во всех отношениях.
Не нравится мне и то, что в холодильнике одна трава и вареная куриная грудка, и то, что организм напоминает мне, что весна бывает не только у котов.
Кроме того, я просыпаю все будильники. Вообще-то, у меня это редкость.
И не собираюсь задумываться, зачем я брею позавчера бритые ноги и критически разглядываю педикюр."
"Где-то за полчаса до выхода, когда один глаз уже накрашен, я чуть не пускаю весь макияж под откос, потому что внезапно громко пиликает телефон, рука с тушью дергается, но я успеваю вытаращиться на себя в зеркало, вместо того чтобы моргнуть.
Что там за смертник?
Открываю сообщение и, хотя номер явно не из моей записной книжки, я без малейших сомнений угадываю, от кого оно.
Нет, ну это ж надо иметь такую сволочную натуру?
Как он номер-то мой выскреб?
И ведь не лень было искать…
Факт того, что товарищ напрягся для поисков, меня радует. Не должно, но радует.
Правда, эта радость меркнет, когда загружаются присланные фото.
Это бесчеловечно!
На первой фотографии чашка капучино с зефирками, а на второй…
На второй – пузатые мешочки из кружевных блинчиков.
И я с ума сойду от того, что не знаю, что внутри. Они сладкие? С ягодой? Или с курочкой и грибами? Или там сыр?
Черт возьми! Ну кто так делает?
Ниже подпись: «Готовлюсь к Восьмому марта».
«Я же сказала, ты не в моем вкусе!» – отбиваю я в ярости.
«Так ты ж на вкус меня еще не пробовала!»
Пошляк! Не буду отвечать.
Через пару минут моего молчания, Козырев присылает:
«Ты не поняла. Я не мнением твоим интересуюсь. Я предупреждаю. Завтрашнее утро у тебя занято».
Глава 8. Главное подсечь, когда клюнет
Панорама города в вечерних огнях — это прекрасно.