Поиметь! Я даже разворачиваюсь на стуле, чтобы заглянуть в беспринципное лицо нахала.
И что я вижу?
Предвкушение!
– Ничего у вас не выйдет!"
"– Раз ты так уверена, почему отказываешься от приглашения? Представляешь, как это будет эффектно, оставить мне с носом? – подначивает Влад.
Вот чую подвох. Чую.
Задница тоже семафорит, что это то, о чем она предупреждала.
Но описанная картина такая заманчивая.
Я, понюхав Козыревское блюдо, говорю: «Ой спасибо, но нет!» и ухожу в закат, оставляя его с разбитым сердцем, тоской в глазах и членом, зажатым в ладошке.
Моментально считывая мое изменившееся настроение, Влад отходит к вешалке в углу зала и снимает с нее мое пальто. Расправив, предлагает мне облачиться.
Как оно тут оказалось? Я раздевалась в общем гардеробе!
Но Козырев уже нетерпеливо встряхивает шкуркой.
Я с опаской вдеваю руки в рукава.
– А вдруг вы маньяк? – я, конечно, поздновато об этом задумываюсь, но в наше суровое время лучше поздно, чем никогда.
– Можешь маякнуть подруге какой-нибудь, куда и с кем ты поехала, – благосклонно разрешает Козырев, и я тут же лезу в телефон отбивать телеграмму Левиной: «Я еду к Владу доказывать ему, что я с ним не пересплю!»
Уже отправив, вижу в этом сообщение какое-то несоответствие, но Козырев не дает мне ничего исправить.
Моя ладошка утопает в его лапище. И задница там помещалась почти вся.
И грудь, наверно, поместится…
Черт, о чем я думаю?
Внезапно вся эта поездка во имя справедливости кажется мне очень опасным предприятием.
Влад же подает мне сумочку, которую уже предусмотрительно скоммуниздил вместе с пальто.
Я так поражена этой предусмотрительностью, призванной не дать мне сорваться с крючка, и виртуозным запудриванием мозгов, что не сразу вникаю в слова Козырева:
– И да, Алла Георгиевна... Я маньяк.
Глава 12. Третий не лишний, третий запасной
Левина читает мое сообщение, видимо, сразу, потому что мобильник начинает трезвонить.
Не могу же я свои хитрые планы обсуждать прямо при Козыреве?
Это он беспечно выдал мне свою стратегию, уверенный, что ничто ему не помешает, а я должна быть коварнее!
Спуск в лифте происходит в непонятном напряжении. Я смотрю на Влада. Влад на меня. И в воздухе витает что-то такое, от чего я снова нервничаю.