Ведь ничего плохого Сталин не сказал, только подметил стремление Орджоникидзе видеть в ЦК побольше хозяйственников и высказал законное опасение за свободу и открытость, с какой Киров расхаживает по ленинградским улицам.
— Кстати, — спросил Сталин, не оборачиваясь, — что за человек Кодацкий? Он кажется, при тебе был в Астрахани?
— Да, был, ведал Облрыбой. Ты, наверно, тоже его знаешь, он председатель Ленинградского горсовета.
Сталин сделал вид, что не заметил скрытой язвительности ответа, спокойно сказал:
— А ведь Кодацкий — зиновьевец.
Будягин искренне удивился:
— Кодацкий? Он выступал против Зиновьева."
"— Да, выступал как будто… — согласился Сталин. — А когда ленинградские рабочие потребовали исключить Троцкого и Зиновьева из партии, товарищ Кодацкий не проявил большого восторга. Колебался. В таком вопросе! И тогда сам товарищ Киров предложил освободить его от должности секретаря Московского-Нарвского райкома партии. Освободили. Придержали в совнархозе. А теперь выдвинули в председатели Ленсовета.
— Кодацкий, насколько я знаю, в оппозиции не участвовал, — сказал Будягин. — Если он проявил колебание в организационном вопросе, то от такого рода колебаний никто не избавлен ни сейчас, ни тем более восемь лет назад.
— Никто не требует крови товарища Кодацкого, — равнодушно сказал Сталин и повернулся к Будягину. — Все же в такойорганизации, как ленинградская, следует быть осмотрительнее в подборе кадров.
Последняя фраза звучала предупреждением, что разговор о Кодацком носил не официальный, а личный характер. Уже для формы, для завершения визита Сталин задал вопрос, которого Будягин и ожидал:
— Что Гитлер?
— Гитлер — это война, — ответил Будягин.
Сталин помолчал, потом спросил:
— У него есть чем воевать?
— Промышленный потенциал Германии высок.
— Ему позволят вооружиться?
— Он не будет спрашивать разрешения.
— Он удержится у власти?
— По-видимому, да.
Сталин опять помолчал, провел пальцем под белым воротничком.
— Немцы будут воевать?
— Заставят — будут.
Медленно, внушительно Сталин произнес:
— Англия и Франция навязали Германии Версаль, репарации, раздели до нитки, отобрали колонии, Судеты, Данциг, Польский коридор, отрезали Восточную Пруссию.