Вадим показывал свою осведомленность, хотел внушить Юре, что он защищен со всех сторон. Юра это понял, понял и то, что источник этого желания — страх перед ним. В этом же причина и странной агрессивности. Вадима. Он не сдержал улыбки, улыбнулся Лене, и она улыбнулась в ответ, благодарила за терпимость.
— Искупаемся до обеда или после? — спросила Лена.
— Я вам не компания, — объявил Вадим, взглянув на часы, — мне надо забежать к Смидовичам. А к обеду, если ты разрешишь, я вернусь.
Лена ушла переодеваться, закрыв за собой дверь.
— Как делишки, Вадик?
Вадим перебирал книги на столике.
— Все по-прежнему. Не звонишь, не заходишь.
— Работы много.
Вадим взял со стола книгу, поднял, показал Юре.
— Читал?
— Что это?
— Воспоминания Панаева.
— Не помню… Если не ошибаюсь, мне попадались воспоминания Панаевой.
— Это его супруга. Формально. Фактически гражданская жена Некрасова. Ее воспоминания не лишены интереса. А это сам Панаев, — Вадим листал книгу, — тут есть любопытные строчки.
На соседней даче послышался приятный мужской голос:
— «Отчего я люблю тебя, светлая ночь…»
Вадим оторвался от книги, прислушался.
— Музыка Чайковского, слова Якова Полонского.
И снова начал перебирать страницы.
Вышла Лена в красном цыганском сарафане на бретельках, с обнаженными плечами и спиной.
Эффектная женщина, роскошная и большая. То, что надо Шароку.
Стесняясь своей наготы, Лена улыбнулась.
— Я надела купальник, чтобы там не переодеваться. Пошли?
— Сейчас, минуту! — Вадим наконец нашел, что искал. — Вот интересное место. Панаев цитирует Белинского. Белинский говорит: «Для нас нужен Петр Великий, новый гениальный деспот, который бы во имя человеческих принципов действовал с нами беспощадно и неумолимо.
Вадим опустил книгу.