Дети Арбата

Однако особенного удивления не выразил.

— Поздравляю. Человек знаменитый.

— Сталину понравился его проект.

— Я этот проект видел на выставке, — сдержанно ответил Шарок, как бы не смея даже рассуждать о проекте, одобренном самим Сталиным.

— Нам придется с тобой расстаться, Юра.

Он сделал вид, что не понял ее.

— В каком смысле?

— Теперь я жена, чья жена, ты знаешь. У меня изменился образ жизни, рестораны кончились, старый круг знакомых отпал.

— С другими будешь встречаться.

— Нет, муж ведет очень замкнутый образ жизни.

С 9 утра до 11 вечера в мастерской, а я жду его дома. Одна. Но даже не в этом дело. Я не могу, не имею права ничего от него скрывать.

— И не скрывай, — спокойно сказал Шарок.

— То есть как… Рассказать ему о наших встречах?

— Расскажи, если считаешь нужным.

— Но я дала подписку о неразглашении.

— В интересах твоего семейного очага я тебе разрешаю разгласить, — усмехнулся Шарок.

— Но он тут же меня бросит.

Шарок пожал плечами.

— За что? За то, что ты исполняешь свой долг?"

"Она во все глаза смотрела на Шарока.

Ведь прекрасно понимает, что она никогда никому об этом не скажет. Но он не хочет выпустить ее из своих когтей, хочет, чтобы она доносила на собственного мужа, и ни на минуту не сомневается, что заставит ее это делать. Все же она ответила так:

— Хорошо, я ему все расскажу.

Он скривил губы.

— Расскажи, расскажи… А мы добавим. Всех твоих иностранцев перечислим, — он усмехнулся. — А ты ему расскажешь, как у них, у иностранцев устроено… С ними, наверно, слаще спать?…

— Юра, что ты говоришь?

Он ударил кулаком по столу, заорал:

— Я знаю, что я говорю!… Ты, блядь, спишь с ними, таскаешься по номерам, ты по рукам и ногам связала себя с иностранными разведчиками.

По уши в дерьме. Вот и расскажешь своему муженьку, что в них привлекательного, а он пусть послушает.

— Юра, как ты можешь? Я этих людей видела только за столом.

— Врешь! Ты спала с ними. Последний раз со шведом, Мы его знаем и всех, кто был до него, всех до единого.

Тебе что, наших, русских не хватает! Чем они хуже, отвечай!

Он мог бы быть вежливее, она с ним, русским, тоже спала. Но молчала, подавленная его осведомленностью.

А он, с ненавистью глядя на Вику, продолжал:

— Ах, ах, это просто папины знакомые, знаменитости… Профессор Крамер, Россолини, — в его голосе слышалась брезгливость. — «Талантливые скрипачи», ах, ах, Фриц, Ганс, Михель… Совсем по-родственному.