— А что написали в институте в приказе о восстановлении?
— Написали не совсем правильно…
Дьяков перебил его:
— Я не спрашиваю, как надо было писать, я спрашиваю, как написали?
— «Ввиду признания студентом Панкратовым своих ошибок…»
Дьяков взял ручку и приписал внизу; «Позже меня восстановили в институте как признавшего свои ошибки».
Он снова протянул листок Саше.
Саша подписал. Дьяков взял листок, отложил его в сторону.
— Советую вам подумать, Панкратов. Мы не хотим потерять вас для общего дела. Только поэтому так возимся с вами.
Тут будет реклама 1
Мы вас щадим, поймите. И оцените. Покопайтесь в памяти, покопайтесь!
Он вышел из-за стола, открыл дверь, кивнул конвойному.
— Уведите!
Саша вернулся в камеру, запор лязгнул за ним. По-прежнему в мутном стекле светились зимние звезды. Ночь это или утро?
Он услышал постукивание в стену. Сосед, по-видимому, спрашивал, куда его водили. Саша ответил обычными тремя ударами и лег на койку, не раздеваясь.
Чего от него хочет Дьяков? В чем он должен сознаться? «С кем вел контрреволюционные разговоры?» Какие разговоры? Он терялся в догадках.
Тут будет реклама 2
Был убежден, что его арестовали из-за истории в институте. То, что это не так, ошеломило его, все смешало, спутало. Он надеялся добиться понимания, доверия. Получилось наоборот. Если институт — не повод для ареста, значит, повод другой, прокурор счел его убедительным. Обвинить его в контрреволюции — кому это могло прийти в голову? У него нет разногласий с партией. Да, подхалимы и угодники курят Сталину фимиам, но он никогда никому об этом не говорил — не это главное в Сталине.
Тут будет реклама 3
Он сказал только Марку, но ведь не мог Марк передать этот разговор. Может быть, и он арестован? При обыске уполномоченный ухватился за его фотографию, вертел ее и рассматривал со всех сторон. Дьяков хочет добиться от него показаний против Марка? Надеется, что смалодушничает?
Будягин? Возможно. Он дружил с Эйсмонтом или со Смирновым? Смирновы тоже жили в Пятом доме. Дочь Смирнова училась в их школе, коренастая белобрысая девчонка.
Тут будет реклама 4
Ивана Григорьевича отозвали из-за границы весной, как раз после дела Смирнова — Эйсмонта. И вот узнали, что Будягин звонил Глинской, что Саша бывает в их доме, и хотят получить показания против Ивана Григорьевича. Чепуха! Он наворачивает, накручивает. За то, что племянник, не арестовывают, за то, что учился с кем-то в одном классе, тоже. Из-за чего-то его держат здесь… Не будет же следователь ломать комедию.
День за днем перебирал Саша последние месяцы своей жизни.
