Теперь, зная то, что раскопал Алексей, ему было мучительно стыдно и за клинику, и за татуировку, и за свою необъяснимую агрессию. А тогда изнутри его просто разрывало в клочья, и от этого хотелось сделать больно ей так же, как было больно ему самому.
Арсен сам понимал, что слетел с тормозов, но ничего не мог с собой поделать. Он так надеялся, что это ошибка, что это не Агата, и даже увидев ее в медпункте аэропорта, продолжал надеяться. Что она тоже была под препаратами, что она не знала, что не по своей воле…
Но на все вопросы Агата безропотно отвечала: «Да», — и ему хотелось крушить все вокруг.
От одной мысли, что Агата по собственной воле согласилась его обмануть, в мозгах коротило и искрилось. Ямпольский поймал себя на мысли, что за последние восемь лет плюс годы брака с Лерой напрочь забыл, что такое ревность.
После гибели семьи все эти годы у Арсена не было серьезных отношений с женщинами, он пользовался исключительно услугами эскорта или довольствовался короткими связями.
Зато теперь ревность ядовитым жалом проникала во все мысли и отравляла все его существование. Арсен представлял Агату в объятиях Мансурова, что они лежат и обсуждают, как будут разводить Ямпольского, а потом он ее…
Дальше совсем начиналась клиника. Особенно, когда он вспоминал свою последнюю встречу с Агатой в собственных аппартаментах — не сон, как он думал, а настоящий реальный секс.
Он каленым железом готов был выжечь из памяти все воспоминания, а они, наоборот, только сильнее проявлялись, становились четче и выразительнее. Приносили настоящую боль, потому что были не одиноки.
Семь лет назад он так же сошел с ума от этой девушки, чистой, настоящей.
Бриллиантовая девочка Агата. На поверку оказавшаяся дешевой подделкой, предавшей его ради наследства мужа.
Арсен в первый же день объяснился с Ирмой, рассказал о планах Мансуровых, что ребенок может быть от Тагира.