— Это карта с твоими личными средствами. Оформлена на твои новые паспортные данные.
Я резко поднимаюсь, буравя Басманова негодующим взглядом.
— Купить меня решил?!
— Полина, сядь! — рыкнул он.
— И не подумаю…
— Ты — моя жена! И я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась, если…
— Если что?.. — выдыхаю я, — если что, Рустам?!
Рустам замолчал. И взгляд отвел, кулаки сжимая.
— Слишком многое поставлено на кон. А я люблю страховку, — выдавил он, — тем более, теперь ты носишь моего ребенка. Это двойная ответственность.
— И как сильно… ты перестраховался? — сглатываю шумно, прочищая горло.
Рустам не смотрит на меня. Если прямо сейчас прикоснуться к его мышцам, можно ощутить, как перекатывается железо.
— Квартиры, машины, счета, акции, участок под строительство дома в Подмосковье… ну и несколько компаний будет принадлежать вам с случае… — Рустам сделал паузу, — непредвиденных обстоятельств.
Проходят минуты бесконечности, прежде чем я прихожу в себя. И вскрикиваю:
— Ты паршивец, Рустам!
Я накидываюсь на него, не чувствуя влагу на собственных глазах.
Я толкаю его в грудь, едва не ломая пальцы. Не грудь, а сталь. Не мышцы, а груда железа.
Я бью в это железо.
— Сначала своей сделал, а теперь о смерти говоришь! Ребенка сделал, а теперь страховку свою дурацкую как цветы передо мной кидаешь! Ненавижу тебя, Басманов!
Если и удивляется — виду не подает.
Молча и жестко фиксирует мои руки. И к стене прижимает. Бить его больше не получается.
— Дьявол чертов!
— Успокойся…
— Мне от тебя ничего не нужно! Понял?!
Не понял.
И скрутил поэтому.
И рот закрыл, чтобы бред не несла.
— Все сказала? — выдавил он.
Молчу, больше не желая вызывать его гнев.
Да и эмоции почти начинают отпускать.
Не злость, а вспышка проходит. И вместе с тем он отлепляет меня от стены и сажает обратно за стол.
— Ты возьмешь карту и подпишешь кое-какие документы. И впредь будешь бережно относиться к своему здоровью.
Дележка власти изменила Рустама.
Из страстного он превратился в жесткого. Страсть превратилась в жесткое месиво — порой полыхающее и страшное. Хотя и раньше Басманов не отличался нежностью, но обстоятельства власти сильно изменили его.
И мне приходится это принимать. Беситься, но принимать.
Он открывает третью коробку без моего разрешения. Не дожидаясь, пока я выйду из прострации.