Щеку мою своей щетиной царапнул, чтобы ремнем к сидению прибить. Пристегнуть.
— Вы на них не похожи. Внешность у вас другая, — замечаю тихо, почти шепотом.
— Мои родители поляки.
Его шепот опалил мою щеку. Я почти что вжалась в сидение. Ремень щелкнул, но Альберт не спешил отстраняться.
Мы встретились глазами. Его такие равнодушные… У Рустама в них огонь кипел, хищный блеск бурлил, а у Альберта ничего. Я не интересовала его как женщина.
Ему нужно было другое.
— Смотри, Полина. Смертник я, но следующим трупом твой парень будет.
— Это не мой парень. Но я поняла, чего вы добиваетесь.
Тихо сглатываю. В горле пустота. Сердце из ребер сейчас выскочит.
Спасая Мишу, я добровольно села в машину того, кто не боится даже смерти.
— Вот и славно, раз поняла. Тогда ты сделаешь все, что я тебе скажу.
— Ты умная девочка, Полина.
— Спасибо. Рустам то же самое говорит.
Не сомневаюсь: Альберт слышит сарказм в моем голосе. Заводит машину и тут же трогается с места.
Резко, быстро. Я вжимаюсь в пассажирское кресло.
И понимаю, что ни в кафе, ни в университет я уже не вернусь. Миша звонит мне на сотовый, но я сбрасываю.
А он настойчиво звонит снова.
— Развлекаешься с Басмановым, а сама за спиной крутишь? Так, Полина Ковалева?
— Не ваше дело, — огрызаюсь я.
Друг он мне. Друг!
Который позволяет себе немножко больше. Того, чего раньше я даже не замечала.
Миша ведь и парней от меня всегда отгонял. С упорной настойчивостью. Кто косо смотрел — Миша распугивал и меня вновь обнимал. Будто совсем не по-дружески…
Забота, братская любовь… я так думала.
— Просто жаль, если такая кукла замуж никогда не выйдет. И детей никогда не родит. И вообще жизнь у нее если рано закончится.
— Что… что вы имеете в виду? — мой голос охрип от страха.
За окном уже давно нет институтских стен. Мы проносимся по центру как угорелые.
Движемся к выезду из города.
— Выпустите меня… Выпустите из машины! Остановите!
— Я не о себе говорю. Ты с Рустамом словно первый день, Полина. Не знаешь, что он ревнивый? До беспамятства ревнивый.
— Я с ним действительно первый день!
— Ни за что не поверю, что ты сделала это с ним за один день, — смеется Смертник.
— Что сделала?
— В клубе он показал свою слабость. Тебя.
Автомобиль рассекал километры. Мы уносились от города все дальше и дальше.
Телефон вибрировал без умолку. Звонил уже не Миша.
Незнакомый номер.
— Это Басманов, — кинул взгляд на мой телефон, — не бери. Возьмешь — выкину телефон. И добрым быть перестану.