С четырнадцати лет брат заботится обо мне, перечисляя деньги не просто на карманные расходы, а на мое будущее. Готовит к взрослой самостоятельной жизни. Через год он планировал купить мне отдельную квартиру. Однокомнатную, но свою, уютную.
Максим обещал учебу оплачивать, а я взамен пообещала на бюджет поступить. Жизнь нам облегчить. Чтобы эти сотни тысяч на развитие его бизнеса пошли. И я поступила. Максим гордился мной.
Мы друг у друга одни остались. Больше некому о нас позаботиться.
А что будет теперь… одному Басманову известно.
Я приезжаю домой, когда на улице совсем стемнело. Брат не любил, когда я задерживалась, но теперь у него другие заботы. Максим по уши в долгах. Круглосуточно на работе.
Рядом с домом я не увидела Басманова.
Шмыгая носом, направляюсь к подъезду. Решила перезвонить Рустаму из дома, там безопаснее будет.
Забыв о том, что дом — и есть самое небезопасное место.
Не заметив внедорожник, что в темноте казался совсем черным, а не коричневым. Он стоял совсем рядом, а из-за слез я его даже не заметила.
И сердце ухнуло, когда водительская дверь бесшумно отворилась.
В сумерках я увидела взбешенное лицо Рустама.
Его внушительная фигура размашисто приближалась ко мне.
Интересно, а кто меня хоронить будет?
А если брата после этого тоже убьют?
Получается, жизнь наших родителей не будет иметь продолжение?
Все эти вопросы проносились в моей голове с бешеной скоростью, пока Басманов неумолимо приближался."
"А приблизившись, он схватил меня за руку так, что и пикнуть не успела.
Стало поистине страшно. Сопротивляться не думала — он на грани.
Прихлопнет как муху и глазом не моргнет.
Машина сорвалась с места. Рустам руки в кулаки сжал — так сильно в руль вцепился. В шахматы на дороге играл, жизнью рискуя.
И ни слова не сказал.
Трясущимися руками я достала свой телефон. Убедилась: действительно больше сорока пропущенных. Холодными пальцами нашла контакт брата и отправила всего одно сообщение:
— Дома не жди, сегодня не вернусь.
Со мной не все хорошо. Басманов в центр увозит, по дороге бешено виляя. Мы приближаемся к проспекту. Он тормозит у какой-то высотки и также грубо меня вытаскивает из машины.
— Рустам… — лишаюсь дыхания, так сильно дернул.
— Ни слова. Молчи.
Почти прорычал. Машину закрыл, сумку мне вручил и в лифт запихал.
Этаж высокий. Спрыгнуть нельзя будет.
Тихо всхлипываю. Страшно же.