Я ненавижу Басманова!
Первой с глаз соскальзывает ткань. Она позволяет маломальски проникнуть свету. Остается только ремень — широкий и толстый. Воздух начинает бить в лицо. Холодный и сильный.
Мы где-то высоко. Это первое, что я понимаю.
Тело по-прежнему шатает. Мы поднимаемся. Мы поднимаемся в воздух!
Боже мой…
Наконец, ремень падает вниз.
Меня ослепляет до невозможности яркий свет.
И я кричу. Кричу, перебивая чертову музыку в ушах. Матерюсь так, как никогда в жизни не ругалась.
Мои руки прижаты к корзине, в которой…
Мы взлетаем!
Твою мать!
Взлетаем!
— Рустам! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Он снимает наушники, и ветер бьет прямо в уши.
Я оглядываюсь, но за мощными мужскими плечами ничего не вижу.
И все равно понимаю: мы одни.
На воздушном шаре мы ОДНИ!
Пятьдесят метров. Сто.
Пятьсот?
Сколько под нами уже?
Крепкое тело прижимается сзади. Сильные руки своевольно задирают платье, оголяя бедра. Вторую руку он не выпускает из хватки.
Поворачивает меня к себе, крепко держа. Я встречаю его безумный взгляд прежде, чем начинаю задыхаться от его поцелуя. Жадного, дикого, безумного. Как и он сам.
Чертов романтик. Заставляет меня не бояться, шепчет что-то успокаивающее между поцелуями… нарочно заставляет плавиться от его ласк. Адреналин вызывает желание. Возможно, я такая же больная на голову, но в одном я была уверена: этот дьявол точно знал, где хочет получить свое — меня.
— Ты не против, если вино с шоколадом мы оставим на потом?
— Иди к черту… — усмехаюсь ему в губы.
Адреналин зашкаливает. У меня только начинает, а у Басманова давно зашкалил. Я не успеваю прийти в себя от шока, едва не падаю в обморок, а он рвет мои колготки и хватает меня за колено.
— Рустам… ты больной придурок.
— Прощаю. На первый раз.
Смеется. Целует в шею, гладит спину, скользит по бедрам. Колено разводит, выше пальцами поднимается."
"Из моих губ вырывается тяжелое дыхание. Широко распахнутыми глазами я смотрю на поле с высоты птичьего полета.
Колени дрожат от страха. Я глотаю сухой воздух, а Рустам тяжело дышит мне в шею. Открытым ртом дышит, как зверь. И ко мне прижимается так сильно, что не сразу понимаю: мы оба уже обнажены.
— Рустам… отпусти меня. Отпусти, слышишь? Я высоты боюсь!
— Не до высоты сейчас будет, моя девочка.