Рана хоть и болезненная, но не глубокая и не смертельная. Непонятно только, почему Мастер не реагирует, словно сознание потеряла.
— Держать щит и бить одновременно ты не можешь, — констатировал дикарь пару минут спустя и подарил мне на редкость мерзкую ухмылку. — Но и слишком долго ждать мне некогда. Сиди за своей стеной, ржавый дурачок, твоя девка и так у меня на крючке. Душа мастера — еще ни одно оружие не получало такой вкусной еды, даже от кусочка мой кинжал стал почти легендарным по силе!
Так это те самые, что покалечили Ирину? И теперь пришли закончить начатое… И ведь, похоже, плотно пасли, раз подловили в самый неподходящий момент, когда мы уже изнурены и вымотаны хваткой с превосходящей нас тварью скверны.
Дикарь даже не стал подходить ближе, просто перехватил свое оружие, направив лезвие на лежащую у моих ног Ирину. И скомандовал:
— Открой канал и тяни! Ее душа сама перетечет в тебя!
Что? Это вообще возможно!? Ирина, просыпайся же, Мастер! Этот выродок прав, я не могу держать щит и отбиваться одновременно! Нам надо бежать!
«Пошел на хрен, педофил грёбаный.
— Делай, что велено, щенок! — взъярился дикарь и даже я почувствовал, с какой силой он хлестнул менталом по сознанию кинжала.
Не знаю и знать не хочу, что у них там происходит, но не воспользоваться случаем — это надо совсем мозгом заржавать. Пока аж побелевший от злости дикарь перенес все свое внимание на строптивый кинжал, надо хватать Мастера и бежать… но как!? Ведь только приму человеческую форму, как щит пропадёт.
Глушилка не должна покрывать слишком большую площадь, десять-двадцать метров радиус — не более. Так что если постараться отпрыгнуть и бешеным сайгаком? с Ириной на плече пробежать буквально немного…
Думать было некогда, дикарь уже практически сломал сопротивление молодого (а голос был явно пацанский) Оружия. Так что, как только вихри энергии пропали, и произошла трансформация, я подхватил Ирину на руки и сиганул в сторону открытой калитки.
Но дикарь среагировал слишком быстро. Секунда, и он все же переломил волю строптивого мальчишки, как тонкий прутик о колено.
— Попались, цвирчатки, — улыбнулся он полной странно-заостренных клыков пастью и метнул кинжал. Тоскливый стон его Оружия прокатился по менталу, но сопротивляться пацан уже не мог.