Как же я ошибалась!
Он ведь ничего такого уж запредельного еще и не начинал, а у меня в голове уже переплетались радуги, а по телу волнами гуляла расплавленная карамель, обжигая и снося напрочь все мысли.
Мое тело уже давно зажило какой-то отдельной, своей жизнью. Оно никакими вопросами взаимности не заморачивалось и делало все, что только хотело: терлось об него, извивалось, ловило ладонями выпуклость его ягодиц под жесткой тканью джинсов, неистово рвало пальцами пряжку ремня, но вдруг новое желание заставляло его со стоном выгибаться навстречу мужским рукам, и хвататься за его плечи, просто чтобы не сорваться в пропасть.
— А знаешь, — этот негодник воспользовался тем, что я уже почти не способна сопротивляться и задыхающимся голосом выдал: — секс, сам по себе, — тут он чуть прикусил ключицу, заставив меня застонать, — лишь одна из форм взаимодействия…
Я даже не успела осмыслить его слова, не то что ответить… я его так ждала и хотела, что он, почувствовав это, сам не выдержал и застонал:
— Ржааа, да что ж такое?! — а затем прижался как можно ближе, буквально сливаясь со мной телами.
Его одежда мешала и раздражала, поэтому я снова потянулась к ремню, но мои руки деликатно убрали.
— Поверь, это ВСЕГДА успеем, — он переложил мои ладони себе на спину, и я мгновенно забыла обо всем, чувствуя, как под шелковистой кожей перекатываются сильные мышцы.
Будто в замедленной съемке, он, не теряя контакта тел, аккуратно развёл мои ноги, а затем, так же осторожно подхватил меня на руки, усаживая верхом на своё бедро.
— Не отпускай, — шепнул Микаэль мне на ухо и вдруг совершил характерное для секса движение, отчего мое тело буквально прошило вспышкой чувственного наслаждения. Я вскрикнула и уткнулась лицом в его плечо.
Самое невероятное, что мы оба были еще полностью одеты, но тело уже горело так, что каждое, даже мимолетное прикосновение отзывалось острым, как чье-то лезвие, удовольствием.
Почти не соображая от возбуждения, я одной рукой обняла Микаэля за шею, а другая рука, совершенно помимо моего сознания, скользнула к его ширинке и погладила натянутую от напряжения ткань.
— Ирррина, — тихий рык отдался вибрацией где-то в позвоночнике, но он тут же сменился лёгким смехом. — Ладно, уговорила…сегодня никакой теории, всё «по старинке».
— Хм, — это мой такой довольный смешок был? Хищный такой?! — Не-ет уж… ты сам это начал! — и снова погладила, безошибочно находя дрожащую от возбуждения плоть под плотной джинсой.