Лицо, больше подходящее блаженному, добрые глаза и золотые непослушные кудри.
Вот только тело его оплело множество чёрных змей. Которые непрерывно двигались, маслянисто блестя чешуёй, мелькали раздвоенные языки. Одни то и дело кусали самого князя, впрыскивая яд, другие угрожающе шипели и пытались тянуться ко мне.
— Какой замечательный у меня гость!
Хозяйка не стала томить нас ожиданием и почти сразу появилась из тумана. Подошла к Мышкину, с интересом разглядывая змей. Протянула руку и взяла князя за подбородок, заглядывая ему в глаза.
— Ты ведь расскажешь мне всё, без утайки, мальчик?
— Д-да, — он часто закивал, — как на духу, моя Госпожа.
— Я Хозяйка, называй меня так. А теперь мы избавим тебя от этой дряни."
"Она ухватила за хвост одну из змей и сдёрнула с Мышкина. Чёрная лента затрепыхалась в воздухе, шипя и извиваясь. Секунда, другая, и она превратилась в серый дым, пахнущий горелым. А Хозяйка уже потянулась за следующей.
Наблюдая за её действиями, я переступил с ноги на ногу. И не услышал привычного шороха сухой травы.
Туман вокруг потемнел, как небо перед грозой. В лицо дохнуло запахом свернувшейся крови, разлитого вина и волчьих ягод, а где-то далеко послышался собачий лай.
— Он мой!
Рядом с Хозяйкой соткалась из ниоткуда высокая фигура. Женщина, закутанная в ниспадающие свободные одежды, с шипастым венцом на голове.
— Не трогай моего раба!
— Ты посмела заявиться в мою вотчину, Геката⁈
— Моё!
Голос Павшей взвизгнул истеричными нотками, а глаза вспыхнули безумием.
— Я пощадила тебя тогда ради нашего сродства. — Хозяйка отодвинула Мышкина себе за спину, загораживая от Гекаты. — Но больше я жалеть не собираюсь. Ты спятила, моя бедная сестра, и тебя ждёт только забвение.
Павшая не ответила.
Оставаться рядом с дерущимися высшими сущностями стало опасно. Кожу начал жечь нестерпимый жар, а глаза обожгло болью от зрелища невозможной схватки. Я кинулся прочь, в надежде, что туман укроет от потоков силы.