Константин Платонович, как думаете, если «молотом»?
Я покачал головой:
— Ни в коем случае, можем потерять след.
— Сейчас прикажу найти кувалду и слугу посильней.
— Только время потеряем, — Орлов скривился. — Отойдите, Степан Иванович.
Он отодвинул Шешковского, презрительно посмотрел на стену и врезал по ней кулаком. Силён, однако! Рука проломила кладку и погрузилась в дыру чуть ли не по локоть.
— Точно, проход. Ну-ка…
Ещё несколькими ударами Орлов расширил проход и первый пролез в него, подсвечивая себе магическим огнём.
— За ним, судари, — я улыбнулся, — Мурза чует след лучше меня.
Кот на мгновение обернулся, оскалился и пошёл дальше. Короткий коридор привёл нас к узкой лестнице, круто уходящей вниз. Туда-то и вёл след, с каждым аршином становившийся всё чётче и чётче.
— Что-то ползание по кремлёвским подземельям становится у меня привычкой, — буркнул я, не слишком обольщаясь перспективами. Наверняка там сидит древняя пакость, уже позавтракавшая княжной и с удовольствием пообедающая нами.
— И часто вы бываете в здешних подвалах? — тут же отреагировал Шешковский, услышавший моё ворчание. У него даже лицо стало настороженным, как у гончей, почуявшей зайца.
— Степан Иванович, если вы будете смотреть с таким подозрением, я передумаю и соглашусь возглавить Тайную экспедицию. И первым же приказом запрещу вам искать измену в любой фразе.
— Простите, — Шешковский смутился, — отпечаток профессии.
— Лучше внимательно осматривайтесь по сторонам, вы неплохо замечаете деформации эфира.
Лестница уводила нас всё глубже и глубже, этажа на три, не меньше. Затем был лабиринт из коридоров — я взял камень и чертил на стенах стрелочки, отмечая путь. Кто знает, как мы будем возвращаться?
Пришлось спуститься ещё ниже по другой лестнице, где нас ждал длинный широкий проход с кирпичным сводчатым потолком. А в конце — массивные запертые двери. Из толстых досок, потемневших от времени, с позеленевшими бронзовыми кольцами вместо ручек.
— «Молотом»? — Орлов размял пальцы и отошёл назад, собираясь швырнуть заклятие.
— Зачем? Можно проще.
Вытащив из кобуры small wand, я нарисовал на ржавых железных петлях связку Знаков: Воды, Праха и Концентрации. Линии эфира засветились, и старый металл под ними стал крошиться и рассыпаться, на глазах превращаясь в ржавчину.
— Назад!
Я едва успел схватить Шешковского и дёрнуть в сторону, как двери накренились и с глухим стуком рухнули на пол.