Он сам себе помочь не может, и, если ты хочешь быть ему полезной, тебе придется прислушиваться к тому, что говорю я. Я, а не он. Ты поняла?
Лера молча кивнула, вытирая слезы надушенным платочком. Тщательно наложенный в салоне красоты макияж, конечно, приказал долго жить, но какое это теперь имеет значение, когда все так обернулось!
Игорь валялся на диване в гостиной, выражение несколько помятого лица у него было малоосмысленное. Увидев девушку, он даже не поднялся, только вяло махнул рукой.
– Привет.
– Встань, урод, – резко сказал Зотов. – Женщина в комнату вошла. Сколько тебя можно учить?
– Так это ж Лерка, – удивленно-простодушно возразил Игорь. – Она ж своя.
– Встань, я сказал, – повторил Вячеслав Олегович. – Пойди умойся и возвращайся сюда.
Певец послушно сполз с дивана, запахнул халат, в котором так и ходил с самого утра, и поплелся в ванную. Вернулся он несколько посвежевшим.
– Значит, так, – начал Зотов, обращаясь к Лере, – насколько я понял из слов Игоря, речь идет о каких-то кассетах, которые якобы были на даче твоих родителей.
– Нет, – покачала головой Лера, – понятия не имею.
– Знаешь, – задумчиво продолжал Вячеслав Олегович, – я целый день думал о том, что мне рассказал Игорек, и мне пришло в голову вот что. Среди друзей твоего папы были иностранные журналисты, двое или трое, я сейчас уже точно не вспомню. Вы оба тогда еще были слишком малы, так что не понимали, что происходило в стране.
– Конечно, – ответила Лера.
Игорь только кивнул, не очень, впрочем, уверенно.
– Так вот, после смерти Брежнева началась полоса разоблачений, сначала очень аккуратных, потом, после смерти двух следующих генсеков, все более и более активных. И иностранные журналисты, а особенно зарубежная разведка, очень этим делом интересовались. Все кинулись искать компрматериалы, причем не только на высокопоставленных чиновников, которые были на виду, но вообще на всех подряд.