Реквием

Леру, выведенную из обморока, увезли в больницу и положили в кризисное отделение. У нее был сильный психогенный шок, она ни с кем не разговаривала, а врачи запретили ее тревожить расспросами. Но ситуация стала острой, и необходимо было немедленно собирать информацию об Игоре Вильданове, о его юношеских годах и о злополучном кольце. Телефоны Вильданова не отвечали – ни городской, ни мобильный, зато удалось сразу же дозвониться до Зотова, который страшно переполошился по поводу болезни Леры, предложил приехать вечером к нему домой и выразил готовность ответить на любые вопросы работников милиции.

И вот теперь, побывав в больнице, Настя и Юрий ехали к Вячеславу Олеговичу.

– Расскажи поподробнее про деда, – попросила она. – Какой он, как говорит, как держится.

– Говорит – как пишет! – с пафосом воскликнул Юра. – Но если серьезно, то по его речи не скажешь, что он девять лет провел за «колючкой». Знаешь, есть такой тип высококвалифицированных рабочих, которым с детства вложили в голову правильную мысль: любой труд достоин уважения и почета, если делается с душой, умом и вдохновением, и то обстоятельство, что в графе «социальное положение» человек пишет «рабочий», совершенно не означает, что он имеет право быть полуграмотным и дурно воспитанным.

Я в свое время встречал таких людей, правда, их было не так уж много, зато сейчас их, как ни странно, куда больше.

– Это результат ломки старой идеологии, – засмеялась Настя. – Раньше у нас уважали только тех, кого ЦК разрешал или велел уважать.

Космонавтов там, актеров, крупных ученых, партийных боссов. Рабочих тоже было ведено уважать, но делалось это так неискренне, что никого обмануть не удавалось. А теперь у нас во главе всего деньги. Если твой труд позволяет хорошо зарабатывать и достойно содержать семью, то уже никого не интересует, какой это труд, ручной или интеллектуальный. Профессор-академик-лауреат сегодня пустое место, если сидит на государственной зарплате, зато бригады рабочих, делающих качественный ремонт, вызывают всеобщее уважение и очень прилично зарабатывают. Вот и кинулись бывшие работники умственного труда и служители искусств овладевать рабочими профессиями. Поговоришь с такими – и полное ощущение, что на светском приеме побывал. Вон Стасов недавно новую квартиру ремонтировал, так у него бригадир был профессиональным музыкантом, а прораб – профессиональным художником.