Она хорошо подготовилась к интервью с Вильдановым, прочла огромное количество материалов о нем, которые публиковались ранее. Было видно, что она терпеть не может красивых мужчин и отнюдь не является поклонницей творчества певца, поэтому вопросы ее были направлены в основном на то, чтобы выставить Игоря перед читателями глуповатым и простоватым.
– Вы сказали, что наряду с новыми песнями в вашем репертуаре есть и старые песни, но в новой редакции. Скажите, это относится к одной из самых популярных и любимых ваших песен – «Реквиему»?
– Да, «Реквием» я тоже буду исполнять в новой редакции, – ответил Игорь заученной фразой, в который уже раз подивившись прозорливости своего наставника.
– Нашим читателям будет интересно узнать, в чем суть новой редакции их любимого хита. Пожалуйста, скажите несколько слов об этом.
– Создана новая аранжировка.
Эту фразу тоже заставил выучить Зотов.
– А зачем? Почему вы хотите, чтобы песня, к которой все привыкли и которую все полюбили, звучала по-другому?
– Ну… это…
Вот черт, подумал сердито Игорь, ведь Славка мне что-то талдычил об этом, объяснял, а я забыл. Что-то про философскую насыщенность стихов… Но что именно? Вильданов бросил панический взгляд на Вячеслава Олеговича, который, как всегда, присутствовал при интервью. Зотов недовольно шевельнул бровями, но вмешиваться не стал.
– Я думаю, когда все услышат новую редакцию, то поймут, почему я ее сделал, – выкрутился Игорь. – Не хочу заранее разглашать секреты.
– А почему вы уверены, что новая редакция старой песни придется по душе вашим слушателям? Вам не страшно рисковать? Ведь прежняя редакция всем нравилась, а что будет с новой – неизвестно.
Игорь растерялся окончательно. Он и сам не понимал, зачем нужна новая редакция. Слава, правда, как-то убедительно доказывал, что нужно завоевывать новых фанатов, которых он называл «новые слои аудитории», но даже при всей своей примитивности Игорь Вильданов понимал, что говорить об этом журналистке не стоит.
Журналистка, казалось, уловила признаки неуверенности в известном певце и вцепилась в него мертвой хваткой.