– Что за ерунда? Откуда ты это притащила? От знахарки?
– Ты не понимаешь, – горячо заговорила Лера, – это древнегреческий меандр. Если такой рисунок нанести на стены, он будет защищать от вредного излучения.
– И что из этого?
– Ну как что… – растерялась она. – Все должно быть хорошо. Тебе будет легче петь, неприятностей не будет…
– Да пошла ты! – вспылил он. – Как это не будет неприятностей, когда они уже есть! А ты, вместо того чтобы мне помогать, носишься со всякой дурью. Ты что-нибудь полезное сделала для меня? Ну скажи, сделала? Нет, ничего ты не сделала.
Лера не ожидала такой вспышки. Почему он так с ней разговаривает? Разве Игорь не видит, не понимает, что она старается изо всех сил? И разве она виновата, что у нее ничего пока не выходит? На глаза снова навернулись слезы, она судорожно сглотнула и сделала глубокий вдох. Игорь не любит, когда она плачет, ему нравится, когда его подружка веселая и беззаботная.
– Игорь, почему ты не хочешь поговорить с дядей Славой? Мне кажется, ты напрасно упрямишься.
– Кажется ей! – снова вспыхнул Вильданов. – Крестись, когда кажется. Слава и так за каждым моим шагом смотрит, всю жизнь мной руководит, как будто я слепой котенок. Хватит, надоело! Если я буду бегать к нему за советом по каждому поводу, он вообще возомнит о себе черт знает что, тогда я уже в уборную без его разрешения сходить не смогу, поняла? Он только и ждет, чтобы вцепиться мне в глотку и сесть на шею.
Лера не знала, хочет ли она этого, но ей, по большому счету, было все равно, руководит дядя Слава Зотов Игорем или нет. Для нее важным было только одно: чтобы Игорь был с ней, любил ее и проводил с ней как можно больше времени. Все остальное интересовало девушку постольку поскольку. Она не понимала глупого упрямства Игоря, который наотрез отказывался посоветоваться со своим учителем, с человеком, который, в сущности, заменил ему отца и мать одновременно, приютил, кормил, поил, воспитывал, учил.