– Он поднял руку, словно желая остановить Настю. – Еще один вопрос. Что там с убийством слушателя? У ваших друзей что-нибудь двигается?
Настя отрицательно покачала головой.
– Ничего. Ни с места. Но есть возможность подобраться к деду Немчинову, мы это сейчас отрабатываем.
– Почему так долго? Он в бегах?
– Да что вы, никуда не делся. Но я его боюсь.
– Вот даже как? Отчего же?
– Не знаю. – Настя легко рассмеялась и пошла к двери. – Он мне внушает какой-то священный ужас. Боюсь его спугнуть и Юру Короткова этим страхом заразила.
– И Дюжина тоже, – усмехнулся генерал. – Нехорошо, Анастасия.
– Ай-яй-яй, – протянула она саркастически, – Павел Михайлович уже успел стукнуть? Тоже нехорошо.
– Согласен. Вы можете не спрашивать у меня разрешения, но докладывать все-таки надо. Договорились?
– Извините, – пробормотала Настя и выскользнула из кабинета.
Ну Дюжин, ну гад! Речевое недержание у него, что ли? Конечно, ничего запрещенного Настя не сделала, отправив его познакомиться с Лерой Немчиновой. Это была дружеская просьба, а не приказ, уговаривать Павла не пришлось, он с удовольствием взялся выполнить поручение, ему и самому было любопытно попробовать, как это бывает.
Первым побуждением Насти было тут же зайти к Дюжину и высказать ему все, что она думает. Идя по коридору, она уже почти дошла до кабинета, где сидел капитан, и вдруг опомнилась. Зачем? Что она ему скажет? Что он поступил неправильно? А почему, собственно, неправильно? Кто сказал, что он не должен был так делать? Павел поступил так, как считал нужным, то есть с его точки зрения он поступил совершенно правильно, и что по этому поводу думает его наставник Каменская, ровно никакого значения не имеет.
Поймав себя на этих мыслях, Настя расхохоталась и почти вприпрыжку помчалась к себе. Нет, поистине мысль о том, что все люди разные, приносит массу веселых минут.
Домой в этот вечер Настя возвращалась поздно, ужин у Заточного затянулся, и теперь ей предстояло пройти несколько сотен метров от автобусной остановки до дома по неосвещенным пустынным дворам. Этого участка пути она всегда боялась, особенно после того, как однажды ее здесь чуть не убили.