Рука неловко гладит меня по волосам, и я вспоминаю, как отец гладил меня по голове, целуя на ночь, как мать касалась моих волос, подстригая их. Я провожу ладоням и по рукам, смахивая перья, хотя знаю, что никаких перьев нет.
– Трис.
Я раскачиваюсь назад и вперед на металлическом кресле.
– Трис, я провожу тебя в спальню, хорошо?
– Нет! – рявкаю я.
Я поднимаю голову и сверкаю глазами, хотя ничего не вижу сквозь пелену слез.
– Они не должны меня видеть… в таком состоянии…
– Да успокойся уже. – Он закатывает глаза.
– Мне ни к чему, чтобы ты…
Я качаю головой. Мое тело дрожит, и я чувствую такую слабость, что не знаю, смогу ли стоять, но я должна попытаться. Я не могу оказаться единственной, кого придется провожать в спальню. Даже если меня не увидят, все равно рано или поздно узнают, будут судачить…
– Чепуха.
Он хватает меня за руку и выдергивает из кресла. Я смаргиваю слезы с глаз, вытираю щеки тыльной стороной ладони и позволяю отвести себя к двери за компьютерным экраном.
Мы молча идем по коридору. В сотне ярдов от комнаты я вырываю у него руку и останавливаюсь.
– Зачем со мной так поступили? – спрашиваю я. – В чем смысл? Я не подозревала, что обрекаю себя на недели мучений, когда выбирала Лихость!
– Ты думала, преодолеть трусость будет легко? – спокойно спрашивает он.
– Преодоление трусости здесь ни при чем! Трусость – это то, как ты ведешь себя в реальной жизни, а в реальной жизни никакие вороны не заклюют меня до смерти, Четыре!
Я закрываю лицо ладонями и рыдаю.
Он ничего не говорит, просто стоит рядом, пока я плачу. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы успокоиться и снова вытереть лицо.
– Я хочу домой. – Я еле ворочаю языком.
Но домой мне уже не попасть. Либо я остаюсь здесь, либо отправляюсь в бесфракционные трущобы.
Он не смотрит на меня с участием. Просто смотрит на меня. Его глаза кажутся черными в тусклом коридоре, а губы сжаты в тонкую линию.
– Рационально думать, невзирая на страх, – это урок, необходимый каждому, даже твоей семье Сухарей.
– Я пытаюсь. – Моя нижняя губа дрожит. – Но у меня не получилось. У меня не получается.
Он вздыхает.
– Как по-твоему, сколько времени ты провела в галлюцинации, Трис?
– Не знаю. – Я качаю головой. – Полчаса?
– Три минуты, – отвечает он. – Ты справилась в три раза быстрее, чем остальные неофиты. Это что угодно, только не провал.