В задней комнате стоят несколько стульев, лежат запасные иглы, краски и блокноты, на стенах висят рисунки в рамках. Тори задергивает занавеску и садится на стул. Я сажусь рядом и постукиваю ногой, чтобы чем-то заняться.
– Как дела? – спрашивает она. – Как симуляции?
– Весьма неплохо. – Я киваю несколько раз подряд. – Даже слишком неплохо, говорят.
– Вот как.
– Пожалуйста, помоги мне понять, – тихо прошу я. – Что это значит – быть…
Я медлю. Лучше не произносить здесь слово «дивергент».
– Кто я такая, черт побери? Как это связано с симуляциями?
Поведение Тори меняется.
– Помимо прочего, ты… тот, кто сознает, что находится в симуляции, что происходящее нереально, – отвечает она. – Тот, кто может управлять симуляцией или даже прервать ее. И еще…
Она наклоняется и заглядывает мне в глаза.
– Тот, кого… поджидает смерть, ведь ты еще и лихачка.
В груди копится тяжесть, как будто каждая фраза Тори падает камнем на дно.
Я издаю хриплый смешок, который почти сразу стихает, и спрашиваю:
– Выходит, мне предстоит умереть?
– Необязательно, – отвечает она. – Лидеры Лихости пока не знают о тебе. Я немедленно стерла результаты твоей проверки из системы и вручную ввела результат «Альтруизм». Но не совершай ошибок. Если они узнают, кто ты, то убьют тебя.
Я молча смотрю на нее. Она не кажется сумасшедшей.
"– У тебя паранойя, – говорю я. – Лидеры Лихости не убьют меня. Люди не убивают друг друга. Больше не убивают. В этом и смысл всего этого… смысл фракций.
– Да неужели? – Она опускает руки на колени и смотрит прямо на меня, ее лицо искажает внезапная ярость.
– Твоего брата? – Я суживаю глаза.
– Да. Моего брата. Мы оба перешли из Эрудиции, только его проверка склонностей не дала однозначного результата. В последний день симуляций его тело нашли в пропасти. Сказали, он совершил самоубийство. Вот только мой брат отлично справлялся с обучением, встречался с одной неофиткой, был счастлив. – Она качает головой.