Я перестаю покусывать щеку изнутри.
– Уилл сжимает губы, если тебе от этого легче, – добавляет она.
Уилл немедленно прикрывает рот.
– Ладно, скажу. Я испугалась… близости.
– Близости, – повторяет Кристина. – Типа… секса?
Я напрягаюсь. И заставляю себя кивнуть. Даже если бы, кроме Кристины, никого рядом не было, мне все равно захотелось бы ее немедленно придушить. Я обдумываю несколько способов причинить максимум вреда, затратив минимум сил, и пытаюсь испепелить ее взглядом.
Уилл смеется.
– И как это было? – спрашивает она.
– Да никто. Незнакомый мужчина… без лица. А как твоя моль?
– Ты обещала никому не говорить! – вопит Кристина и шлепает меня по руке.
– Моль, – повторяет Уилл. – Ты боишься моли?
– Не какая-нибудь жалкая стайка моли, – поясняет она, – скорее… целый рой. Повсюду. Все эти крылышки, ножки и…
Она содрогается и качает головой.
– Ужасно, – с притворной серьезностью соглашается Уилл. – Узнаю свою девочку.
– Да заткнись ты.
Где-то визжит микрофон, так громко, что я прижимаю ладони к ушам. Я оглядываюсь в поисках Эрика, который стоит за одним из столов с микрофоном в руке и постукивает по нему кончиками пальцев. Закончив стучать и дождавшись, когда толпа лихачей затихнет, Эрик прочищает горло и начинает:
– Мы здесь не большие мастера говорить. Красноречие – удел эрудитов.
Толпа смеется. Интересно, они знают, что он раньше был эрудитом и под напускным безрассудством и даже жесткостью лихача он больше эрудит, чем кто-либо друг ой? Сомневаюсь, что они стали бы над ним смеяться, если бы знали.
– Так что я не буду долго тянуть. Наступил новый год, и нам досталась новая толпа неофитов. И чуть меньшая толпа новых членов фракции. Наши поздравления!
При слове «поздравления» комната взрывается, не аплодисментами, а стуком кулаков по столам. Звук вибрирует в моей груди, и я усмехаюсь.
– Мы верим в отвагу. Верим в действие.
Несмотря на то что Эрик, вероятно, ни во что из перечисленного не верит, я невольно улыбаюсь, потому что я – верю. Как бы сильно лидеры ни извратили идеалы Лихости, эти идеалы все же могут стать моими.
Снова стук кулаков, на этот раз в сопровождении возгласов.