Она сбросила платье, перекинула через руку и отошла, чтобы положить его на кровать.
– Фиби, что ты делаешь? – сдавленно проговорил Уэст.
Она скинула тапочки и вернулась к нему в одних чулках. Задыхаясь и краснея с головы до пят, она произнесла:
– Отвлекаю тебя.
– Мне не нужно... Господи. – Уэст пожирал её взглядом. На Фиби остались только белая льняная сорочка и панталоны, ткань была такой тонкой, что казалась прозрачной. – Это плохо кончится, – мрачно сказал он.
Фиби улыбнулась, заметив, что его пальцы больше не сжимают подлокотники кресла, а беспокойно постукивают по ним.
– Голову назад, – пробормотала она.
Уэст подчинился, настороженно поглядывая на неё из-под опущенных ресниц.
– Что это?
– Миндальное масло. Оно защищает кожу и смягчает бороду.
Он прикрыл глаза и начал расслабляться, его дыхание замедлилось и стало глубоким.
– Эта часть не так уж плоха, – неохотно признался Уэст.
На таком близком расстоянии Фиби могла разглядеть его лицо в мельчайших подробностях: чёрные, как чернила, ресницы, едва заметные тени под глазами от усталости, шелковистую, но по-мужски более грубую кожу, чем у неё.
– Ты слишком красив, чтобы носить бороду, – сообщила она ему.
– В данный момент, – проговорил Уэст, не открывая глаз, – ни одна часть моего тела не обвисла.
Фиби машинально посмотрела вниз. С её точки обзора ей открывался прекрасный вид на его раздвинутые ноги и внушительную выпуклость между ними, натягивающую ткань его брюк. Во рту у неё пересохло, она разрывалась между беспокойством и любопытством.
– Выглядит тревожно, – заметила она.
– Я переживу.
– Я переживаю за себя.
Уэст попытался сдержать улыбку, но безуспешно, и она почувствовала, как его щёки напряглись под её пальцами.
– Не нервничай по этому поводу. Причина твоих волнений исчезнет, как только ты достанешь чёртову бритву. – Он помолчал и хрипло добавил: – Но... так бы не было. Тревожно. В смысле. Если бы мы собирались... Я бы убедился, что ты готова. Я бы никогда не причинил тебе боли.