Или с ним.
Чем дольше он смотрел на портрет, тем хуже ему становилось: внутренние демоны, словно, пронзали его сердце копьями. Ему хотелось уйти, но Уэст был не в состоянии подняться с кресла, будто скованный цепью.
В дверях появилась худощавая фигура герцога. Он задумчиво оглядел Уэста.
– Зачем приходил Ларсон? – хрипло спросил Уэст. – Как дела у Фиби?
Лицо Кингстона смягчилось, и в нём появилось что-то похожее на сочувствие.
– С моей дочерью всё в порядке. Ларсон осмелился заявиться сюда и в панике попытаться заручиться моей поддержкой, чтобы убедить Фиби выйти за него замуж.
– Вы сможете помочь Фиби лишить его должности доверительного управляющего?
– О, без сомнения. Несоблюдение доверительным управляющим своих прямых обязанностей является серьёзным правонарушением.
Уэст слегка улыбнулся, его затравленный взгляд вернулся к изображению Фиби на портрете.
– Я её не заслуживаю, – пробормотал он, сам того не желая.
– Конечно, нет. И я не заслуживаю своей жены. Лучшие женщины достаются худшим мужчинам, вот такая жизненная несправедливость.
– Нет. Я вернусь в свои апартаменты.
– Великолепно. Могу ли я спросить, что тебя там ждёт?
– Моя одежда. Бутылка бренди.
Кингстон улыбнулся.
– Я бы сказал, что ты сам напоминаешь маринованную морковь. Оставайся на ночь, Рэвенел. Я попрошу Найла и моего камердинера приготовить тебе ванну и принести предметы гигиены, включая большое количество мыла.
На следующий день Уэст проснулся с расплывчатыми воспоминаниями о событиях прошлой ночи. Он поднял голову с мягкой подушки, набитой гусиным пухом и, недоумённо моргая, оглядел роскошную обстановку.