Через Ольховского узнал, что у них все в порядке. Крис у себя дома под присмотром, но говорить со мной категорически отказалась. Передала: «Пусть быстрее поправляется».
Глава 50. Тимур. Вместе?
Время потянулось, как жвачка на горячем асфальте. За окном меняются день и ночь. Возле меня каждый день по несколько часов проводит отец, а Крис все так же не желает со мной говорить. Там, за стенами клиники течет жизнь. Подозрительно притих Киреев. Он, как умный бизнесмен и опытная сволочь, ждет подходящего момента, чтобы нанести самый болезненный удар.
Мы так думаем, что он уже знает, что Ярослава — моя дочь. Отличный повод снова ударить по бизнесу моего отца. Эта многолетняя война закончится лишь когда один из них будет полностью уничтожен. Я не позволю, чтобы этим «кем-то» стал Руслан Ибрагимович Селехов.
— Когда я смогу выйти отсюда? — расхаживаю по палате, как загнанный в клетку зверь.
— Тимур Русланович, потерпите. Восстановление идет полным ходом. Еще пару недель и…
— У меня нет пары недель, — перебил врача. — Сегодня! Я еду домой сегодня!
Остановить меня не вышло даже у охраны отца. Одного зверского взгляда оказалось достаточно, чтобы они выпустили меня из палаты. Парни двинулись следом, поехали со мной к дому Кристины. У ее дверей тоже стоят большие парни.
— Пусти, — один из них кивнул и позволил мне войти в квартиру.
Здесь пахнет уютом, любимой женщиной и молоком. Это запах семьи? Запах настоящей любви? Втянул его ноздрями, прошел в комнату, застыл при виде умилительной картины, сжавшей сердце в тиски."
"Крис спит, раскидав свои темные локоны по подушке. У стены сладко сопит маленькая Ярослава, раскинув в стороны ручки и сладко посапывая. Тихонечко подошел, поморщившись от саднящей, но вполне терпимой боли, коснулся губами виска любимой женщины. Кристина вздрогнула, открыла глаза.
— Спи, я посижу на кухне, — погладил костяшками пальцев по щеке, ушел, прикрыв за собой дверь.
— Что ты здесь делаешь? — хриплым ото сна голосом спросила любимая. Она решила выйти ко мне.
— Выгонишь? — смотрю на нее. Такая уютная и домашняя. В чуть смятых, задравшихся серых шортиках, в вытянутой майке без лифчика. Настоящая. Моя.
— Тим, тебе нечего тут делать. У тебя жена беременна, — эти слова резанули по самому сердцу.
— В ее беременность я не верю.