— Нет, ну что с такими делать, а?! — обратился страдалец к Даше, заметив сочувствие на ее лице. — Стекла в машине бить — так себе дороже встанет. В милицию звонили — там нас просто подальше посылают. Вот как нагрянет эта сука раз в неделю, так хоть на метро езжай! И ведь никогда не знаешь, куда она тачку свою приткнет в следующий раз. Черт возьми, хоть бы ее джип угнали, что ли! — высказал он наконец заветную мечту.
— Вы знаете, — деликатно заговорила Даша, стараясь не вспоминать семейство Барсуковых, — мне муж как-то рассказывал, что они с друзьями в подобном случае очень простую вещь сделали: крошек хлебных на капот насыпали.
— И что? — непонимающе хмыкнул мужик.
— Да ничего особенного. Просто голуби со всего двора слетелись.
— Обгадили! — догадался водитель, светлея лицом. — Слушайте, да ведь… О, гениально!
Он стремительно бросился к подъезду, что-то возбужденно бормоча себе под нос. Даша разобрала только «Да хоть всю машину!». Громко хлопнула подъездная дверь, и во дворе наступила тишина.
В четверг Даша опять увидела Петра Васильевича. Она обрадовалась и сама удивилась своей радости: подумаешь, случайное знакомство, что тут такого? Но Петр Васильевич был, казалось, рад видеть ее ничуть не меньше. Поцеловав ей руку, он опять предложил прогуляться, и они долго ходили по лесу вдвоем, а из кустов то и дело выныривал довольный Проша.
— Дарья Андреевна, сударыня вы моя, — успокоил ее Петр Васильевич. — Если вы полагаете, что сия дама бросила замечание про вашу прелестную курточку случайно, то вы очень и очень заблуждаетесь.
— Но зачем? — удивилась Даша. — Я ее не обижала, скорее даже наоборот. — Она невесело улыбнулась, вспомнив бесконечные рассказы Инны Иннокентьевны о ее насыщенной жизни."
"— А дело тут вовсе не в обидах, — возразил Боровицкий. — У определенного сорта женщин такая, знаете ли, тренировка, чтобы навыки кусания не пропадали.