И даже когда выскочивший на поляну охранник ударил его по голове и Денисов бесчувственным кулем повалился на бок, его цепкие пальцы все равно продолжали сжимать горло женщины, умершей уже несколько минут — а на самом деле много лет назад.
Эпилог
— Знаешь, я уверена, что Раева это сделала специально, — сказала Даша, кутаясь в плед на диване. — Все равно она не смогла бы жить дальше. Даже тогда, когда она на меня набросилась, у меня было ощущение, что меня не живой человек пытается придушить, а какая-то кукла с механизмом.
— М-да, — задумчиво проговорил Максим. — Столько лет питаться ненавистью и мщением, а потом обнаружить, что ненавидеть больше некого… Сейчас, после ее смерти, мне ее даже жалко. И стариков всех жалко. Что с ними-то будет?
— Я думаю, что с ними все будет хорошо, — пожала плечами Даша. — Точнее, вот как: для них ничего принципиально не изменится. Придет новый управляющий, и если он будет заботиться о них так же, как заботилась Раева, то большего и не потребуется.
— Дашка, а как ты догадалась, что это именно Раева?
— Главное было понять, что Петр Васильевич написал не пять историй, а одну, — объяснила Даша. — А дальше очень просто: Раева сама как-то сказала мне, что ее родители погибли в катастрофе. Помнишь второй рассказ? Только Боровицкий расположил их не в хронологическом порядке. Но была еще одна подсказка, про которую я Раевой не сказала.
— Какая?
— Однажды Боровицкий рассказал мне, что много лет назад выслушал признание в соучастии в убийстве. Говорил, что признавшийся ему человек очень боялся, и этот страх передался ему. Петр Васильевич ничего не рассказывал мне просто так. Я уверена, что так и было на самом деле, а тот человек…
— Парень, который приносил цветы убитой Свете, чтобы выманить ее из квартиры, — закончил Максим. — Он же — главврач Денисов-Борисов.
— Точно. В пятой истории Боровицкого о нем больше ничего не рассказывается, кроме того, что он молчал.
— Получается, не молчал.
— Да, он признался Боровицкому — не знаю, где и при каких обстоятельствах. Денисов сказал, что двадцать лет назад, но на самом деле могло пройти сколько угодно времени. Кстати, думаю, именно он встретил Ангела Ивановича, когда тот из тюрьмы вышел. Раева сказала — «этот», не называя имени, но больше никто, кроме главврача, это не мог быть.