Даша недоверчиво глянула на Боровицкого, поглаживающего усы: управляющая показалась ей женщиной холодноватой и какой-то отстраненной.
— Да-да, не удивляйтесь, именно доброты. Несколько лет назад у ограды нашли совершенно опустившегося пьянчужку, валявшегося на дороге. Кто-то вызвал милицию, и его непременно забрали бы, если б не Раева — она распорядилась отвести бедолагу в пансионат и привести в порядок. Его немного подлечили, хотя он все равно находится до сих пор в невменяемом состоянии.
— Так он здесь? — поразилась Даша.
— Именно, Дарья Андреевна. Его поселили здесь, потому что он абсолютно одинок. Но представляю, какой бой пришлось выдержать Лидии Михайловне с учредителем, чтобы отстоять Ангела Ивановича.
— Кого? — не поняла Даша.
— Ангела Ивановича. Так здесь того бомжа прозвали. Он совершенно безобиден и по-своему очень мил, хотя, конечно, сумасшедший. Иногда начинает что-то вспоминать из своей прошлой жизни — реальной или выдуманной, — и тогда слушать его очень интересно.
— Петр Васильевич, а чем вы так очаровали управляющую? — подумав, спросила Даша.
— А с чего вы взяли, дорогая моя, что я ее очаровал? — усмехнулся Боровицкий.
— Хотя бы вот с того, — и Даша широким жестом обвела комнатку. — Вы же сами говорите, что пансионат частный. Значит, он должен быть закрыт для посторонних. А вы здесь работаете, вам комнату выделили… И меня с вами так легко пропустили, не спросив ни о чем. А, поняла! — высказала она неожиданную догадку. — Вы, наверное, что-то вроде заказного материала пишете, правильно? И хозяева пансионата в вас заинтересованы?
— Ну что вы, любезная моя Дарья Андреевна, — возразил Боровицкий с наигранной обидой в голосе.
— В чем же?
— Понимаете, меньше всего хозяева пансионата заинтересованы в том, чтобы их заведение было разрекламировано. Потому что где реклама — там и известность, а где известность — там и слухи.
— А разве вы сами — не та же пресса? — недоуменно спросила Даша.
— Ни в коем случае! Я здесь в качестве писателя, а не журналиста.