Дом одиноких сердец

 — Я тебе говорил, что он какую-нибудь подлость под конец обязательно выкинет, а ты мне не верил.

— Нет, подождите… — прервал его второй брат. — Разве так можно? Кто вы вообще такая? — повернулся он к Даше. — Любовница его, что ли?

Даша покачала головой.

— Тогда с какой стати имущество стоимостью в шестьсот тысяч долларов отходит черт знает к кому?! — вспылил тот. — Сударыня, вы можете нам что-нибудь объяснить?

Обращение «сударыня» резануло Даше слух. Она медленно ответила:

— К сожалению, не могу.

И краем глаза заметила, как переглянулись нотариус и дама в золоте.

Девушка на стуле не сводила с нее глаз.

— Может быть, вы хотя бы попробуете? — ехидно прищурился Олег, облокотившись на стол. — Вот ведь, видите ли, какая неожиданность получилась: у нашего покойного отца, кроме хорошей машины, имеется еще квартира. И больше никакого имущества. Мы с Глебом заботились об отце, удовлетворяли все его прихоти… Да дело даже не в том! Дело в том, что квартира принадлежит нашей семье! Мы родились там, выросли… Маму там отпевали, в конце концов! И отец всегда давал понять, что после его смерти мы с Глебом можем рассчитывать на нее!

— Да не агитируй ты за советскую власть, — устало сказал ему Глеб.

 — Видишь, женщина счастлива.

— Да я этого так не оставлю! — кипятился его брат. — Готовьтесь к тому, что вам предстоит долгое судебное разбирательство — завтра же опротестую дурацкое издевательское завещание! Оно… просто подделка!

— Я попрошу! — строго сказал нотариус, тряся двойным подбородком, и Олег замолк.

 — Завещание составлено с учетом всех требований, и господин Боровицкий неоднократно советовался со мной по этому поводу. Завещание было передано мне в присутствии двух свидетелей. Вот они… — Нотариус ткнул пальцем сначала в золотую даму, затем в девушку, и обе согласно закивали. — Ваш отец прошел необходимые обследования, и в суде вы не сможете доказать, что он был невменяем. Но, конечно, обращаться с иском — ваше право.

— Не надо никуда обращаться, — произнесла неожиданно Даша, выходя из оцепенения.

 — Разумеется, никакая квартира мне не принадлежит, тут и речи быть не может. Я подпишу документы об отказе — это, кажется, так называется? — и все будет в порядке.

Опять повисло молчание. На Дашу молча смотрели пять человек. Она почувствовала прилив легкого раскаяния, но ее сразу переполнило ощущение собственного благородства: все-таки не каждый день вот так просто отказываешься от квартиры в Москве.