— Дашка, я не понимаю, чего ты переживаешь? Что принципиально нового сказал тебе отпрыск Боровицкого, если не брать в расчет предложение о квартире? Во-первых, что Боровицкий был неизлечимо болен. Только ведь Петр Васильевич совершенно и не обязан был говорить тебе о состоянии своего здоровья. Все в лучших традициях голливудских фильмов, правда? Вот я на его месте точно бы не сказал. Потом, то есть во-вторых: Глеб сообщил тебе, что Боровицкий якобы ездил в дом престарелых, чтобы мстить за давние обиды какому-то родственнику.
Даша кивнула.
— И что?
— Он очень злобный и совершенно невменяемый старик. И Петр Васильевич тогда сказал…
— Да помню я, помню, — махнул рукой Максим. — Короче, если называть вещи своими именами, твой Петр Васильевич сказал тебе неправду. Или, по меньшей мере, далеко не всю правду. Но тут тоже нет ничего криминального — не захотел делиться с тобой подробностями семейной вендетты. А касаемо того, что он чуть ли не каждый день мотался в «Прибрежный», дабы насолить родственничку… Хм, что-то мне такая версия не очень нравится.
Даша неуверенно кивнула, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
— Понимаешь, — наконец заговорила она, — у сына Боровицкого все так логично выходило — мол, Боровицкий меня использовал для каких-то своих игр, и он так убедительно подтвердил свои слова… Ненавистью отца к Горгадзе и болезнью самого Петра Васильевича… Я ему почти поверила! И для меня это действительно почему-то оказалось таким ударом, — призналась она.
Максим подсел к жене и обнял за плечи.
— Твой Глеб Петрович, — мягко сказал он, — преследует свои чисто практические цели. Честно говоря, Дашка, я удивлен, что какой-то хмырь вот так легко смог перевернуть твою картину восприятия взаимоотношений с человеком. А если тебе завтра кто-нибудь про меня всяких гнусных вещей нарассказывает, ты тоже поверишь? Тебе Боровицкий показался эдаким Макиавелли в преклонном возрасте? Лицемерным двуличным типом?
Даша покачала головой.
— Ну так в чем же дело? Остался только один вопрос — с наследством. Да отдай ты им их чертову квартиру, раз тебе так хочется, и живи спокойно!
Даша подошла к окну, из которого виднелся уголок парка. Постояла молча, потом повернулась к мужу.
— Максим, а ведь он был прав, — задумчиво произнесла она. — Ты мне только что помог это понять.
— Кто прав? — не понял Максим.