Там вроде «Машу и медведя» обещали…
Щелкнул пультом и, дождавшись, когда Олеська с интересом уставится на экран, подсел поближе к Свете и, обняв, тихо поинтересовался:
— Ты из-за последних событий расстроилась?
— Страшно мне, Сенечка, — пробормотала она. — Все из-за комбеза маюсь. А вдруг эти пули мне предназначались?
— Есть за что? — буркнул он недовольно.
— Нет, — пролепетала она, зарывшись лицом у него на груди. — Но я боюсь. Мне бы еще домой вернуться к сыну.
— А Олеська как же? — насторожился Гаранин.
— Со мной поедет, — заявила Света. — Тут не оставлю.
Арсений кивнул и постарался перевести тему.
— Ты бы потренировалась, маленькая. Пристреляла свою Беретту. Не знаю я, чего ты боишься, раз попросила Генку пистолик привезти, но ты его хоть в ручки возьми. Попробуй по мишенькам пострелять.
— Ты знаешь? — поразилась Света. — Давно?
— За дровами полез, наткнулся. В день приезда твоего родственника.
— А мне почему не сказал? — напряженно поинтересовалась она.
— Гене твоему по ушам настучал, — буркнул Гаранин.
— Как настучал? — охнула Света. — В чем признался?
— Ну дубиной пару раз по голове дал, потом заставил снег есть, потом привязал к дереву и натравил медведя, а потом…
— Джин, мальчик мой, — проворковала она, рассмеявшись. — Все ты врешь!
— Нет, не все, — рассмеялся Гаранин. — Немножко привираю, но Гена мне рассказал про одного мужика, но ты его не знаешь.
— Кого?
— Дунаева этого…
— Точно не знаю, — пробурчала Света. — А кто он такой? И почему меня заказал?
— Ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул Гаранин.
— А Генка?
— Он тоже.
— У мамы спрошу или у крестного.
— А если и они не в курсе? — потянулся Гаранин.
— Тогда решу, что ко мне это не имеет отношения и предпочту думать, что ничего не случилось.
— А если грохнут?
— Значит, судьба, — передернула плечами Света, втайне надеясь, что вышло какое-то недоразумение и скоро все разрешится наилучшим образом.
— Пока ты здесь, никто тебя не тронет, — предупредил Гаранин.
— Середа и Бойко?
— Да, они, — скривился Арсений. — Охрана моя личная. Чтобы злые дядьки не обидели.
Света рассмеялась и снова прижалась к Джину, всем своим телом говоря, что она к нему прилепилась надолго.
Гаранин нежно и бережно коснулся ее губ своими, осторожно, чтобы Олеська не заметила, просунул руку под тонкий свитерок. Ласково погладил по спине.