То ли за полгода воздержания Гаранин вконец изголодался, то ли столкнулся с настоящей жрицей любви, одним единственным поцелуем переплюнувшей всех его опытных любовниц."
"— Я провожу, — просипел он, не сдвинувшись с места. Его рука уже проворно проскочила под толстый вязаный свитер. Огладила сначала живот, а потом молниеносно переместилась на не стесненную лифчиком грудь. Покатую и упругую, словно мяч.
— Какая же ты классная, — хрипло пробормотал он, наплевав на обязанности хозяина. — Давай разочек для согрева, а? — предложил Арсений, мысленно приготовившись к звучной пощечине.
— Хорошо, — пробормотала она и добавила деловито: — Резинки есть?
— Да, — чуть слышно, как подпольщик, усмехнулся Арсений. — Целая упаковка. — И тут же скороговоркой брякнул:
— А так не хочешь, маленькая?
— Нет, — хмыкнула она, мягко вытаскивая его лапу из-под своего свитера. — Мама не разрешает.
Арсений, наскоро напялив свитер, повернулся к кровати и, наклонившись над мимолетной любовницей, прошептал:
— Твои уже уходят. Крикнуть, чтобы подождали?
— Есть другой способ уехать отсюда? — сонно поинтересовалась она, усаживаясь на постели.
— Конечно, — хмыкнул он, переведя дух. — Тем более сейчас, когда вода встала. До Крушинина на вездеходе, а там на машине до Зарецка. Я отвезу. Оставайся.
— Ну если ты приглашаешь, — промурлыкала она, потянувшись, и опять укуталась в одеяло.
Гаранин понял, что задержись он еще на секунду, и уже не выйдет проводить отряд Пряшникова.
— Поспи, милая, — пробормотал он. — Почти всю ночь не спала.
— Наверное, никто не спал. Лыжницы-фуфлыжницы притаившись, слушали, как под нами кровать скрипела.
Арсений мысленно поморщился. Покоробило такое пренебрежение своими же подругами. Так нельзя! Север не прощает предательства. Да и лжи не прощает. Как можно идти в многодневный поход через леса и озера и ненавидеть своих попутчиков? Что-то здесь не так…
Но Гаранин мысленно отмахнулся от глупых думок.
«Проблемы негров шерифа не касаются», — хмыкнул он про себя и, вдев ноги в толстые валенки, вышел к толпившимся у забора туристам.
— А Света где? — напряглась Лена Пряшникова, поймав его блудливый взгляд. — Она собирается?
— Не-а, — широко улыбнулся Гаранин, отмечая про себя, что ласковую незнакомку зовут все-таки Света. — Я ее потом сам на станцию отвезу.