— А о чем? — нервно передернул он плечами, будто хотел сказать еще что-то, но передумал.
— Нужно понять, — спокойно заметила Лиля, — этот человек попытается защитить Свету в случае опасности или нет?
— Мой осведомитель считает его отмороженным. Может в морду поднести за просто так. Охотник. И еще по распоряжению местных властей Гаранин — один из хранителей уникального Русского зодчества.
— Церковь, что ли, охраняет? — скривился Пахомов.
— Да, — кивнул Бессараб. — И именно в его церкви находится какая-то очень ценная икона.
— Почему тогда не в музее держат? — возмутилась Лина.
— Она не старинная, — пророкотал Бессараб. — Писана специально для этого храма современным мастером. А его работы высоко ценятся на черном рынке.
— Может, эту икону того… умыкнуть? И за Светку откупиться? — снова влезла Лина.
— Глупости, — хмыкнула Золотая королева. — Но если Свете спокойней там, то пусть пока остается. Вывозить опасно. Наверное, киллеры следят за покупающими билеты.
— Ты бы так умно раньше рассуждала, — рыкнул Пахомов, но опять сдержался.
— Ты там пьян или белены объелся? — холодно поинтересовалась Лиля. — Лина, он там не на кактусе сидит?
Все рассмеялись, а Виктор Николаевич взял всю свою волю в кулак, чтобы прилюдно не наорать на подружку детства.
«Успеется, — сам себя заверил Пахом. Он только вкратце сообщил всем причастным о той беде, что нависла над крестницей. А в подробности вдаваться не стал. — Успеется еще, твою мать!»
Расходились поздно, так особо ничего и не решив, и Гена Лурдин в сопровождении шефа отправился на вокзал, наскоро поцеловав свою непутевую Ангелину.
— Береги себя, Геночка, — пробормотала она. — Больше жизни тебя люблю!
Он мечтательно глянул на свою красивую жену и отбыл вслед за Пахомом.
— На вот, — пробормотал шеф уже на перроне и протянул Кульбиту сверток. По форме и весу Гена сразу сообразил, что там."
"— Как вам удалось? — выдохнул в восхищении, имея в виду охрану вокзала, рамки и досмотр вещей.
— Помнишь, в «Крестном отце» Майклу Карлеоне пистолик за унитаз спрятали? — усмехнулся Виктор Николаевич.
Гена рассмеялся, пряча пакет в портфель.
— Не смешите меня, — хмыкнул он. — Вы и в туалет-то не заходили.
— Не умничай, — осклабился Пахомов и обнял по-отечески. — Бывай. Светке передай, что я ее выцарапаю из заказа. Но пока пусть сидит тихо.
И вот теперь, приехав в Крушинино, Гена Лурдин понял, что до Светы еще пять километров пути, но по темноте лучше не ехать.