— Туристическая стоянка, — хмыкнул Арсений, усаживаясь на лавку. — Их тут в округе штук пятьдесят. Специально оборудовали, чтобы можно было костер развести и чаю попить. Ну или кашу сварить. В другом месте огонь разводить нельзя…
— И это правильно, — пробормотал Гена. — Жалко, когда леса горят.
— Вот вроде ты нормальный мужик, Гена, — серьезно заметил Арсений, смахивая рукой пласт снега со стола и стряхивая обрывки травы и веток, приставших к гладко обструганным доскам. Он,
внимательно глянув на Лурдина, залез в рюкзак, доставая оттуда термос и бутерброды и выкладывая это богатство на большой линялый кулек.
— К чему эта прелюдия? — насторожился Лурдин. — Мы, кажется, на охоту собрались, а не по душам говорить.
— Так чай разговоры любит, а лес торопыг не терпит. Вот сейчас по бутеру съедим, чаю с травками попьем и дальше двинем.
— Ну если так, — передернул плечами Гена.
— Бери, угощайся, — пододвинул Арсений гостю хлеб с толстым куском сала. — Я и лук прихватил. Будешь?
— Давай, — выдохнул счастливо Лурдин.
— Ни за что не поверю, что в городе сала не купить и лук.
— Купить-то можно, — печально всплеснул руками Гена. — Но есть нельзя. Жена заругает, убьет. Света по сравнению с теткой — просто сама доброта.
— А если она такая добрая, — жестко процедил Гаранин, — зачем ты ей пистолет привез, Гена?
Кульбит аж поперхнулся.
— Она тебе сообщила? — напрягся он.
— Нет, мы вечером не разговаривали, — скривился Арсений и замолчал, разглядывая собеседника.
«Только трахались как кролики. Весь дом дрожал», — вставил от себя Лурдин, а вслух поинтересовался мрачно:
— Что ты хотел узнать?
— Зачем ты привез в мой дом пистолет? Это раз. Что происходит? Это два. Отвечай по существу. Ответы «я не знаю», «не помню» не принимаются. Ты же не мальчик на побегушках, правда?
Гаранин отпил из металлической кружки чаю, откусил крепкими зубами большой кусок бутерброда и воззрился на Лурдина немигающим взглядом.
— Светку заказали, — бросил тот, не избегая суровых слегка прищуренных глаз собеседника.
— Известно кто? — резко осведомился Арсений."
"— Да, — негодующе крякнул Кульбит, — но снять с крючка не получилось. Козел этот серьезно настроен. Маньячина.
— Пекарь ей зачем? Она же стрелять не умеет…
— Это Света так сказала? — уточнил Гена, обжигая губы горячим чаем.
— А что, тоже первый юношеский? — криво ухмыльнулся Гаранин.
— Какой там, — процедил Лурдин. — Учили в свое время с оружием обращаться.